Филантей только головой покачал, да затылок почесал. А тут опять домик подкатил. И снова выставили короб с крышкой и двинулись дальше.
- Мда-а-а, – рука сама потянулась к затылку. – Как шустро Лукерьин-то заказ исполняют.
В коробе были сложены спальники из шкуры снежного лубе́ра, а нутро из плотного сукна, да с капюшоном, да можно на шнурок стянуть.
«Прошлую-то ночь, наверное, промёрзли, хоть и под войлоком, – раздумывал Филантей, разглядывая и укладывая на столе спальники. – А в этаких-то мешках и на снегу не промёрзнешь, не то что на войлоке».
Записку приложил: «Доски и дрова в количестве пяти вязанок перед входом на улице сложены». Вышел на улицу, дождался, когда уберут доски и дрова, и со спокойной душой вернулся в избушку.
֎ ֎ ֎
Глава 4. Кураторы не дремлют
- Вот так мы и оказались здесь, – завершила Лукерья рассказ о себе. – Вызволять нас отсюда никто не будет. Самим нужно выбираться. Только вот в какую сторону, чтобы уж наверняка?
- В какую сторону, определить не сложно, – махнув рукой, проговорил Моррис. – Побегаю кругами в обороте и определюсь. Но, вот, чтобы наверняка в жилой сектор попасть, да к избушке, тут только можно на чудо надеяться. Или… так ты говоришь, вы немного до источника Силы не доехали?
- Часа два тихого хода. Так сказать, на последнем издыхании добирались.
- А это всё у вас как тут появилось? Только не говори, что внуки волшебствуют.
- Нам удалось наладить связь с домовиком нашей избушки. Филантей выполнил мой заказ, отправленный запиской. Но это, действительно, с помощью Егорушки и его волшебной палочки.
- Хорошая палочка у Егорушки, – покивал головой Моррис и пристально посмотрел на мальчика и на воронёнка. – И фамильяр, хоть и мал, но силён. «Кто-то же озаботился обучением будущего волшебника через фамильяра. Хоть и утверждает Лукерья, что они простые люди, умершие в своём, безмагическом, мире, но так ли уж они просты», – подумал, но озвучил другой вывод. – Значит, Лукерья, ты можешь связаться со своим домовиком. Когда сможешь это сделать? – поинтересовался.
- А вот, горшок освободился. Записку чиркну. Егорушка отправит. Что писать? – приготовила Лукерья клочок бумажки и карандаш.
- Пусть к источнику Силы отправляется. Там и остаётся. Легче будет уловить сигнал. Но, только если тот сектор, где вы были, соседствует с этим.
- А если, нет? – Лукерья оторвалась от написания тех каракуль, что были здесь буквами. Многолетний учительский стаж работы над почерками младших школьников способствовал быстрому освоению иномирного письма.
- А если, нет, то пойдём в любой жилой сектор, – спокойно ответил Моррис. – Там нам помогут связаться с вашей избушкой.
- Ба, – подал голос Тимур, до этого тихо сидевший с братишкой, не встревавший в разговор старших. Пока Лукерья рассказывала Моррису о себе, ребята спокойно сидели, лишь тихо перешёптывались о чём-то своём, иногда похихикивая. – Ба, мы пойдём с Егоркой, разомнёмся.
- Идите, – махнула рукой Лукерья. – Да далеко не бегайте.
- Не, мы только два-три круга, небольших, – уверил Тимур ба. – А ты пойдёшь?
- Обязательно. Нечего засиживаться. Потом идти не смогу. Моррис, тебе тоже размяться надо бы. Хоть и бежал трое суток без останова, но и отсыпался столько же. Мышцам разминка нужна. Выходи. Лыжи и для тебя припасены.
- Лыжи? Это те доски с ремнями? Так я на них и ходить-то не умею.
- Вот и поучишься. Не велика наука.
Лукерья, надев куртку, вышла вслед за ребятами. Моррис отставать не стал.
Ребят возле убежища не было, но по снежной целине шёл след – две параллельные немного вдавленные полосы по ширине лыж. Мальчишки маячили вдалеке, сделали разворот по дуге и пошли назад.
Моррис присматривался к их ходу. Лукерья встала на лыжи.
- Что замер? Пошли. Наблюдай за мной и иди также, скользи, – скомандовала и поскользила по следу ребят.
Моррис пошёл следом, приноравливаясь к лыжам и скольжению. Минут через десять он освоился и стал двигаться легко. Лукерья сошла с накатанной лыжни и пошла по целине. Присмотревшись, Моррис быстро понял, как следует идти по рыхлому снегу. Тоже сошёл с лыжни и пошёл рядом с Лукерьей.
Так и ходили часа два.
Наследующий день Моррис, выбравшись из спальника переоделся в своё. Лукерья отвернулась, когда мужчина, повернувшись к ней спиной, начал раздеваться. Хотя, чего она там не видела? Лечила-то голого. Но, всё же. А ребята наблюдали с открытыми ртами, когда на Моррисе появилась другая одежда.
Моррис не стал надевать то, в чём появился в этом мире. Нажатием камня-кнопки на браслете, был одет в обычную повседневную одежду: белая рубаха с воротником «апаш», отделанном мелкой оборочкой в складку, застёгивалась на перламутровые пуговицы и заправлялась в тонкие, но плотные шерстяные серые штаны с застёжками с двух боков; у рубашки свободные широкие рукава, набранные по пройме, завершались манжетами шириной с ладонь и застёгивались на серебряные с синими камешками запонки по две штуки на манжете; поверх рубашки наделся длиннополый до середины бедра жилет из той же ткани, что и штаны, с одной застёжкой на серебряную пряжку с россыпью мелких синих камешков; штанины заправлены в мягкие сапоги, голенища коих слегка приспущены «в гармошку».