- Я ещё не открывал товар. Ты у меня первый посетитель, – извиняясь, пояснил лавочник.
- Я не за покупками. Вот, – Моррис выложил на прилавок металлический кругляш-разрешение.
- Хм, редкая штучка, – повертел в руке кругляш лавочник. – Жаль, разовое. Тебе туда, – указал на неприметную дверь на боковой стене перед прилавком. – Когда назад?
- Через шесть суток, – ответил Моррис, входя в комнату перехода.
Комната была небольшой, квадратной, три на три метра, без окон. Под потолком висел магический светильник. На полу выделялся белый круг, испещрённый магическими знаками. Моррис встал в центр круга и разделил камень перехода.
֎ ֎ ֎
Глава 8. Моррис на побывке
Из лавки Моррис шагнул сразу к Ведунье. Достаточно было чётко представить тот ориентир или человека, чтобы оказаться в желаемом месте. Портал удивил Морриса. Точнее, переход в другой мир. Портала, как такового, не было, а был миг кромешной темноты, как при потере сознания. И он на месте.
- «Вот так раз! – мысленно воскликнул Моррис, с удивлением обнаружив себя у крыльца дома двоюродной бабушки. – Меня, что? И в дом пускать не хотят?».
- Ты зачем явился? – вышла на крыльцо Ведунья. – Я родителей предупредила, что с тобой всё в порядке, жив, здоров. Ты нужен тому миру, где ты встретил свою Истинную.
- Так я и не встретил. Я ещё женщин-то не видел, кроме одной старухи.
- А ты хорошо смотрел?! – вскинулась Ведунья.
- Так я же говорю, не на кого смотреть там было. Я же у нагов жил в рабстве. Женщин к нам вообще не подпускали. А на свободе я ещё нигде не был и кроме старухи с двумя внуками людей не видел.
Ведунья повела бровью, а Моррису как-то не по себе стало, будто виноват в чём-то.
- Ну, не совсем старуха, но и не молода, из детородного возраста вышла, – проговорил, словно оправдываясь.
- Ступай, – махнула на него рукой Ведунья, – с родителями повидайся. Не совсем ведь отпустили.
- На трое суток.
Но Ведунья уже не смотрела на него, развернувшись, входила в дом. Моррис поклонился спине Ведуньи и тихо пошёл со двора. «Даже в дом не впустила, не то, чтобы чаю предложить, – подумал. – Рассердилась».
Открыл портал домой. Не во дворец, а на площади перед воротами. Хотелось посмотреть со стороны, сохранить в памяти красоту строения, занимавшего большую территорию.
Старый привратник, опознав его, заохал, заахал, хлопая себя по бокам, заторопился открывать калитку рядом с воротами. Стоявший рядом помощник отправил в полёт вестника, предупреждая о госте.
Пока Моррис шёл через площадь от ворот до парадного входа, на высоком крыльце появился главный дворецкий, как всегда сдержанный на эмоции. Спустился на четыре ступени и замер в ожидании. Как только Моррис подошёл к крыльцу, склонился:
- Ваше Высочество, мы рады видеть Вас в полном здравии. Ваша семья ожидает Вас в семейном крыле.
Выпрямился только когда Моррис взошёл на крыльцо. Младший дворецкий распахнул тяжёлые двери и склонился, пропуская принца и Главного Дворецкого.
До семейного крыла прошёл словно по опустевшему дворцу, не встретив ни единой души. В большой семейной гостиной собралась вся семья: родители, братья с жёнами и детьми.
«Уже всё знают, – догадался о причине полносемейного сбора. – Кассъяра предупредила. На то она и Ведунья. Что ж, проще будет объясняться».
Внутри семьи не принято прятать эмоции, если этого не требует сохранение тайны. Родные лица взволнованны. Матушка, с блестящими от непролитых слёз глазами, кинулась к нему, обнимая и ощупывая, будто удостоверяясь в его реальности. Что вот он, её младший сын, живой и в полном здравии.
- Сынок… родной…, – сквозь слёзы шептала матушка. Она не позволила себе скатиться в рыдания, оставаясь королевой. – Три года… три года ни единой весточки. Когда пришло сообщение, что ты тяжело ранен, а целителя рядом не оказалось, и твоё тело вдруг исчезло, мы не знали, что и думать. Кассъяра сообщила, что ты жив и находишься там, где и должен быть, во исполнение пророчества.
От волнения, от переизбытка чувств королева продолжала сипло шептать, почти лишившись голоса. Моррис бережно обнял матушку, прижал к себе, успокаивая. Помог сесть в кресло, поцеловал руки.
Только сделал шаг от матушки, братья с двух сторон обхватили, шутя, легонько сунули кулаки в бока. Каждый по разу тиснул обхватом, отрывая от пола, как в детстве, и уступили братишку отцу.
Отец тоже молча обнял так, что кости затрещали.
«Убьют на радостях», – мелькнула паническая мысль, но вслух не высказал, сдержанно охнув.
- Ладно, сын, иди в свои апартаменты. Ждём тебя через два часа в семейной столовой, – проговорил король, выпуская Морриса их тисков объятий.