Закрыв за собой двери гостиной, услышал гомон родных голосов. Прислушиваться не стал. Его ждали ванная и гардероб.
О внезапном появлении младшего принца даже обитатели дворца не все были в курсе. Кроме привратников, Главного и младшего дворецких только слуги семейного крыла, умевшие держать рот на замке и личный королевский повар с артефактором, да семейный лекарь-целитель. Повар трое суток изощрялся в кулинарных изысках на отдельной кухне. К артефактору Моррис обратился сразу после семейного обеда в день прибытия. Он заказал три браслета с призывами вещей, спрятанных в пространственных карманах. Работа сложная, но мастер обещал управиться в срок.
Лекарь обследовал Морриса вдоль и поперёк, и кроме как к застарелым шрамам, придраться ни к чему не смог. «Абсолютно здоров, – выдал диагноз состояния младшего принца. – Здоровее не бывают». Моррис заказал лекарю добыть самых редких трав и прочих ингредиентов для приготовления целебных снадобий, а также готовых мазей, зелий, микстур и капель самого мощного действия.
Трое суток королевская семья собиралась в столовой в полном составе. Трое суток Моррис дышал атмосферой любви.
Первый день был несколько сумбурным. Каждый норовил до него не просто дотронуться, выказывая ему родительские и братские чувства, но и поделиться новостями, выспросить подробности его приключений.
На второй и третий день до завтрака мужчины устраивали поединки на мечах, проверяя младшенького, не растерял ли он мастерство, ну и на прочность заодно. После завтрака Моррис под личиной в сопровождении братьев с жёнами и десятка вооружённых стражников прогуливался по столице. После обеда прогуливался с родителями в парке, также под личиной.
На третий день к вечеру Моррис, вдруг, обнаружил, что соскучился по своей новой семье. Ну, нет, конечно, не совсем семье, но…. Стоило только отвлечься, прикрыть глаза, и они тут как тут. Тимур с Егорушкой старательно тренируют стойку, постановку руки с мечом, то есть палкой, его заменяющей. Лукерья у печи готовит обед, а Матвей, сидя на табурете, втолковывает ей, в чём её ошибки при медитации. Лукерья ему виделась без этой безобразной иллюзорной маски.
«Вот, ведь, далеко не молодая женщина, а тянет к ней неимоверно. Хочется защитить её и её внуков, укрыть от всех невзгод. Но где там! Сам-то без крыши над головой и без места в жизни, – рассуждал Моррис. – Может, она и есть моя Суженая? Но она же стара. А сколько ей лет? И мысли даже не возникло, поинтересоваться. Выглядит старше матушки. Кассъяра говорила, чтобы смотрел лучше. Может, ещё и встречу за три-то месяца. Что-то сердце места не находит. Как бы они там опять куда не влетели».
Рано утром четвёртого дня истекали третьи сутки. Собрались все в гостиной. Матушка не плакала. Обняла, поцеловала в лоб и смотрела глазами, полными скорби. И когда, закончив с прощальными объятиями и пожеланиями, все расступились, а Моррис взял в руки половинки камня, королева печально улыбнулась и подняла руку в благословляющем жесте.
֎ ֎ ֎
Моррис ушёл, обещав вернуться через шесть суток. И уже через два дня мальчишки заскучали. Они продолжали тренировки, но как-то скучно, без колких замечаний и добрых насмешек наставника. Лукерья тоже чувствовала себя неуютно. «Надо-же как привязалась к человеку», – недоумевала она. Словно та верёвка, что связывала их во время лыжного перехода, так и не развязалась, а наоборот, укоротилась и держит вместе. И смерч, кабы не помощь Кураторов и Арбитров, чуть не сгубивший их, спаял в единое целое. В семью.
«Вот вернётся, – думалось Лукерье, – будет мне младшим братом, а то и сыном. Интересно, сколько ему лет? Выглядит не старше тридцати. Разберёмся с Камнем Жизни, женим на какой-нибудь…. Ну, селянка-то точно не подойдёт. Да и дочь куина мелковата для такого. Вон, у Правителя дочь на выданье имеется. Вот её и высватаем. Тьфу! – в сердцах сплюнула Лукерья. – Нашла о чём думать! Делать тебе нечего?!».
Почему-то мысли эти рассердили, вызвали нервное раздражение, нет-нет вспыхивающее все дни до возвращения Морриса. Ещё большую силу раздражение обрело после происшествия на третью ночь, после ухода мужчины.
- Лукерья… Лукерья…, – на грани сознания услышала тихий зов Лукерья, спавшая на боку спиной к краю топчана.
Дёрнулась, прислушиваясь. Тишина. «Померещилось», – подумала, зевая и закрывая глаза.
- Лукерья… Лукерья…, – более явственно услышала она шелестящий шёпот.
По позвоночнику и голове пронеслась толпа ледяных мурашиков.