- Конечно, невозможно их найти и собрать, если главную роль играет случай, – резюмировал Моррис. – И не два-три человека должны заниматься поисками, а несколько экспедиций человек по десять. И искать надо в том секторе, где располагался Стабилизатор.
- Ты прав, – согласился Фейзиэль. – Но всё настолько перемешалось, что определить даже весьма приблизительно место расположения Стабилизатора невозможно. Вот и мотаются выпускники Академии по всей планете, пытаясь магически нащупать это место. Ведь взялись за этот мир относительно совсем недавно.
- Относительно чего?
- Относительно существования Кольца Миров. Ведь после катастрофы сюда даже Высшие сунуться не могли, пока не развеялись временем остатки вещества, составлявшего основу искусственно созданной Силы. Ещё удивительно, как сохранилась эта планета в целостности вместе с атмосферой и жизнью на ней. Даже мутантов на ней не наблюдается. Сильных магов нет, равных тебе по Силе. Сильными считаются те, что способны проходить через Пелену, разделяющую сектора.
- А в чём заключается Пророчество, и кто его напророчил?
Фейзиэль шутку принял, слегка хохотнув.
- Пророчество, как объясняют Высшие, возникло само по себе, в пространстве Центра Кольца Миров почти сразу, как развеялось действие Силы и выяснилось, что одна планета уцелела, лишившись магической стабильности.
И Фейзиэль пересказал Моррису содержание Пророчества.
- Ну, а теперь о тебе и твоей задаче на первое время, тевьер Моррис льер Рэввинг, – приступил Фейзиэль к следующей теме разговора.
- У нас нет такого обращения, – возразил Моррис.
- Это обращение, принятое в мире Шаргаштан. И ты теперь являешься его жителем, – наставительно проговорил Фейзиэль. – Ты сейчас возвращаешься в избушку Филантея, и, как мы договаривались, занимаешься с ребятами и Лукерьей. Ты назначаешься их Наставником и Стражем. Три месяца вы передвигаетесь по планете только по главному тракту, останавливаясь в местах Силы от трёх до пяти дней. Можете задерживаться на три дня у больших городов, для знакомства с ними. Конечно, за три месяца ты со всей планетой не ознакомишься, да и не надо, но представление иметь будешь. Это на будущее. Когда Теймир овладеет магией и магическим оборотом в полную меру, тогда сможете съезжать с главного тракта и не бояться попаданий в блуждающие порталы. Вчетвером-то, надеюсь, вы почувствуете местонахождение Стабилизатора. И ни в коем случае не находитесь поодиночке. Только вместе. Хоть верёвкой связывайтесь, но не разбредайтесь, – с улыбкой завершил наставления Фейзиэль, напомнив о их переходе через сектор Вечных снегов. – Кураторы остаются с вами, ну и я буду приглядывать. Теперь ступай, – взмахнул рукой, и Моррис оказался перед входом в избушку Филантея.
Встречали его как родного, долгожданного. Егорушка, сидевший снаружи у дверей на приступочке, с криком: «Ура! Моррис вернулся!», – повис у него на шее. На шум из дверей высыпали остальные обитатели избушки.
Тимур, было, по-взрослому поздоровался с Моррисом рукопожатием, но тот дёрнув его на себя, обхватил и прижав к себе, оторвал от земли. Тимур попытался вырваться, но бесполезно. Объятия Морриса были крепки. Егорушка кинулся на выручку брату. Завязалась шутейная потасовка. Над ними закружил Артик, изображая арбитра.
Лукерья стояла в дверях и улыбалась. У ног сидел Матвей, возбуждённо дёргая хвостом. Только опасение быть случайно затоптанным, да и солидный возраст не позволяли ему радостно кинутся в эту возню. Между Лукерьей и косяком протиснулся Филантей и тоже с улыбкой наблюдал за вознёй Морриса с ребятами.
- Я же говорил, что он новый член семьи, а он не поверил. Ишь, как с ребятами-то. С чужими так не тискаются, – резюмировал домовик-механик. – У тебя там в печи пироги-то не сгорят?
Лукерья, охнув, кинулась в кухню. Моррис, возясь с мальчишками, всё же приметил и изменения, произошедшие с Лукерьей, и её радостную улыбку. У него в душе тоже отозвалось теплом и ещё чем-то неопознанным. Но не успело опознаться, как кольнуло обидой, что Лукерья не поприветствовала, как хозяйка, приглашая в дом, а кинулась назад в нутро избушки. «Что там у неё? Словно горит. Ведь рада была, что вернулся, а убежала». С этими мыслями и висящем на нём Егорушкой, Моррис и вошёл в избушку.
Лукерья хлопотала у печи, вынимая один пирог за другим. «Точно, горит», – успокоился и устыдился своей мимолётной обиды мужчина. А с тем, что там ещё мелькнуло, решил разобраться позже, когда успокоится взбудораженная атмосфера семьи. «Семья, – шевельнулось определение в голове. – С одной семьёй простился навсегда, а другую обрёл. И тоже, похоже, навсегда», – рассудил мысленно, пока мыл руки.