— Разговор был, — поморщился Жарченко, — но я не думал, что так скоро. Уж не хотят ли в управлений новый прииск здесь открыть? Вот оперативность! С золотом еще не до конца ясно, а уже людей гонят.
Начальника участка Бутурина он нашел, как и ожидал, в шахте. Это была первая попытка добычи золотоносных песков из россыпи, глубоко зарывшейся в узком каньоне.
— Старайся, начальник, хорошо старайся, — Жарченко потряс крепкую мозолистую руку Бутурина. — Скоро прииском командовать будешь — магаданская главконтора тысячу заключенных добавляет в твой лагпункт. Это я виноват, проговорился на последнем активе горняков в Усть-Омчуге о россыпушке на ключе Надежда.
— Значит, правду мне пишут с материка — к войне дело идет. Теперь только успевай золото в казну подбрасывать.
— Пятый блок отработал? — спросил Жарченко, не оглядываясь на Бутурина, который следом за ним, так же на четвереньках, пробирался по узкому лазу.
— Нет.
— Почему? — Жарченко выбрался на широкую площадку, где можно было выпрямиться. Отсюда в двух направлениях под тупым углом уходили слабо освещенные тоннели боковых рассечек.
Бутурин молча смотрел на начальника.
— Чего разглядываешь? Соскучился? — Жарченко не скрывал своего расположения к Бутурину, он дорожил им, взял с собой, когда получил назначение открыть здесь, на одном из боковых притоков Колымы, новый прииск.
— Завтра я полностью остановлю шахту.
— Что случилось? Говори толком.
— Лесу нет. Крепить шахты нечем.
— Почему молчал?
— Попробуй отыскать вас. А тут еще телефонная связь вышла из строя. Послал записку с попутчиком.
— Без запасов живешь? Зазнаваться начинаешь, Бутурин!
— Побойся бога, Петр Савельевич! Какие там запасы — с колес работаем.
Бутурин неожиданно сорвался с места и исчез в полумраке штрека. Вскоре послышался его жесткий, гневный голос:
— Надо бы этому заколу тебе на голову свалиться! Ты хоть видишь, Сучков, что ты натворил? Сам бы погиб — сатана с тобой, коли башка мякиной набита. Людей бы без вины погубить мог. Все, все, Сучков! Ни одному слову твоему не верю. Шагай в зону, горным мастером тебе не работать больше. И в шахту не пущу. Слесарить будешь в мехцехе.
— Гражданин начальник, там же не зачеты, а тоска по воле!
— Был бы тебе зачет — добавка к сроку лет пяток, если бы эта дура на лебедку свалилась.
Подошел Жарченко, осветил фонариком глыбу мерзлого песка, упавшего сверху, осмотрел потолок. Пригибаясь, направился по узкому тоннелю к выходу из шахты.
— Что хотите делайте со мной, — говорил Бутурин в спину начальнику, — а только не буду работать здесь без крепежу.
Вышли на поверхность. Жарченко остановился около высокого конуса шахтных песков, осмотрел узкий распадок, который плавной дугой уходил в сторону дальней гряды.
— Может, зря я послушался тебя? Черт меня дернул сунуться под землю!
— Так ведь золото здесь, видит бог, бешеное! Пятьдесят граммов- на куб. Где вы такое, Петр Савельевич, видели?
— Летом поставил бы экскаватор и с двойной перевалкой снял торфа.
— Куда ставить? Куда выкладывать торфа в этой проклятой щели?
— А ты уверен, что на выходе ключа не подсечешь таликовую зону?
— Я уверен лишь в одном: если мы не возьмем летом все золото, что лежит в этом «сундуке», скучные времена наступят в вашей жизни.
— Откуда лес поступает? — сменил тему Жарченко.
— Новый лесоучасток открыли в верховьях Кулу, на притоке Синеки.
— И туда полезли! Все-таки лагерное начальство по-своему решило. Это же не у черта на куличках, а у самой Бабы-Яги на задворках.
— Говорят, лесной массив там велик. На колымской земле всю тайгу извели, теперь в Якутию полезли.
— Был я там. Видел. Вот уж поистине вековая тайга.
— Сто лет росла, старалась, а мы ее вжик-вжик! — за одну зиму под корень. Только пенечки детишкам после себя оставим.
Жарченко положил две огромные лапищи на плечи Бутурина, повернул лицом к себе, озабоченно посмотрел в чистые, умные глаза рано поседевшего человека.
— Дорогой мой Игнат Федорович! Когда ты уймешься? Когда ты забудешь свою, лесную академию? Я одного не пойму, как ты ухитрился выжить в лагерях, пока тебя переучивали на золотодобытчика?
Жарченко не стал дальше осматривать участок, вернулся в контору. К великому удивлению Бутурина телефонная связь, хотя и с плохой слышимостью, но работала. Жарченко переговорил с главным инженером.
— Тебе передали записку от Бутурина! Синеки лес не дают на участок. Что? Какая волынка? Да говори по-русски! Бабы отказались работать?..