Кубашов рассказал о варианте застройки старого русла Омчуга многоэтажными домами с отсыпкой земли. Смелеков заинтересовался, подробно расспросил о попытках согласовать этот вопрос в области, выслушав, горестно махнул рукой.
— Очень жаль! Отличный вариант. Но пока мы не избавимся от дамоклова меча, затухания золота, висящею над районом, — никто нас не поддержит.
— Стало быть, Тихон Матвеевич, выход один — возводить дамбу своими силами — на свои средства, из местных материалов.
— Вы найдете деньги в районном бюджете?
— В нищей суме немного отыщешь. Вся надежда на долевое участие предприятий.
— Готовьте предложения на очередной исполком.
— Все давно уже подготовлено, — усмехнулся Кубашов. — Проект решения и расчеты лежат у меня, в сейфе. Тарков зарубил еще в прошлом году. И слушать не захотел, отмахнулся: «Каждый должен заниматься своим делом. Дамба — святая обязанность райисполкома. Еще не хватало, чтобы советская власть по району ходила с протянутой рукой. Нет денег в районном бюджете — проси в областном».
Во многих местах паводок посмывал надворные постройки, заборы, дрова, заготовленные на зиму, и хозяева со старательностью муравьев копошились около домов, восстанавливая разрушенное, ведрами выносили ил. Смелеков остановился около крохотного дощатого домишки с маленьким квадратным окошком, из которого выглядывала мордашка малыша, испачканная землей. Из дома вышла немолодая женщина с землистым лицом, изрезанным тяжелыми морщинами. Припадая на левую ногу, она вынесла полное ведро ила. За ней показалась девочка лет десяти в отцовской телогрейке, держащая за рукав пятилетнего мальчика.
Женщина посмотрела на Смелекова и Кубашова, разглядывающих ее жилище.
— Аль купить надумали? — спросила она недружелюбно.
— Давно здесь живете? — Смелеков подошел к калитке.
— От рождения.
— Я вас серьезно спрашиваю, — мягко сказал Смелеков.
— Дак и я серьезно. Как освободилась да приехала сюда, к мужу своему, считай, что второй раз народилась.
— Муж ваш где работает?
— Работает, что б ему! — Женщина толкнула девочку в плечо. — Чего уставилась? Тащи ведро, к ночи не поспеем. Да не мое — свое хватай! С моим надорвешься. — Женщина взялась за дужку, но передумала уходить. Пытливо глянула на обоих, негромко сказала — В старателях болтается. Засел где-то в тайге. Домой не выберется никак. А тут наводнение…
— Часто вас затапливает?
— При мне третий раз. Как по заказу, через три года на четвертый. Нынче уж больно свиреп был Детрин, думала, крышка, смоет вместе со скворечней нашей, — женщина выпрямилась, зло глянула на реку. — Заработать хотел, паразит, на золоте. Будь оно проклято, старательство это, и тот, кто его выдумал. Пообещали ему старатели золотые горы. Осенью как-то объявился ночью. Мать моя святая богородица! Весь в чирьях. Глаза — один гной… Чуть не сдох. Они ж там, в тайге, как каторжные, — от зари и до зари, в ледяной-то воде.
— А раньше муж на прииске работал?
— Да нет! На ремонтном заводе слесарил. Все ждали, может комнатушку дадут в заводском доме. Куда там! Говорят, и не надейтесь. Вы частники, жилье свое имеете. Хотели продать, да на Чукотку махнуть. Никто и не смотрит, дураков нет. Все в один голое твердят, прииск закроют и всех отсюда поразгонят, кого куда. — Женщина подошла к калитке и, не стесняясь в упор разглядывала их. — Кто будете? Из Магадана что ль? Аль местное какое начальство?
Кубашов назвал себя и Смелекова.
— Вон оно как! — протянула женщина и недоверчиво осмотрела каждого. — Сколь живу, а впервой вижу у дома своего такое начальство. Раз уж объявилось, то скажите мне, что делать нам с конурой этой? А коль закрывать надумали, так закрывайте поскорее!
— Выбросьте это из головы! — почти крикнул Смелеков, но тут же взял себя в руки. — Золота на Теньке хватит и на нас, и на детей наших. Слободу будем сносить и строить новый поселок.
Женщина болезненно сморщила лицо, наклонившись, стала поглаживать ногу.
— Ну, ну! Бреши больше. Настроили уже! Больницу вон в бывший лагерный барак сунули, гнильем всю пожрало. Лечиться вот пошла, а вместо лечения — ногу сломала. В коридоре все доски в полу прогнили. Месяц в гипсе ходила. До сей поры ноет, — женщина махнула рукой и двинулась с ведрами в сторону реки. — Что вам толковать. Пришли к себе в кабинет и забыли.