…В низком продолговатом бараке с провалившейся крышей и просевшим около сцены полом размещался клуб. Когда Смелеков и Тургеев вернулись из тайги, здесь уже было полно людей. Входили и останавливались в проходе рабочие, приехавшие вместе со Смелековым. Начальник участка нерешительно переминался на месте, поворачиваясь то к Тургееву, то к директору прииска, крепко сжимая в руке листок бумаги.
— Что это у тебя? — спросил директор, взяв листок.
— Тут вот подобрали, — начальник участка решился обратиться к Смелекову, — пяток выступающих. Хватит?
Смелеков кольнул начальника сердитым взглядом.
— Никаких списков, — слегка осипшим голосом, негромко, но отчетливо сказал он. — Вы меня поняли? Будут выступать все, кто захочет.
— Как это, «захочет»? — пролепетал начальник участка и растерянно оглянулся на Тургеева.
— Что вас тревожит? — спросил Смелеков.
— Людей-то своих я знаю как облупленных. Полезут на трибуну вроде Звонаревой, Полякова. Сидоркин — тоже гусь хороший, всегда всем недовольный. Они такую бодягу разведут — луна солнышком засверкает!
Глаза Смелекова окончательно спрятались в узком прищуре.
После жаркого обмена мнениями решили: в президиум сесть всем, приехавшим из районного центра.
— Люди должны видеть в лицо тех, кто приехал к ним и с кого они будут спрашивать, — твердо произнес Смелеков и первым стал подниматься по шатким ступеням на сцену. Прошел к середине стола, покрытого красным сатином. Осмотрел зал, замечая на лицах простое любопытство, удивление, нетерпеливое ожидание и даже, как ему показалось, откровенную враждебность.
— Товарищи горняки! Сегодня у нас с вами не-обычная встреча. Вы, конечно, удивлены — как снег на голову столько начальства! Мы не будем называть нашу встречу собранием. Мы приехали, чтобы просто поговорить с вами. Откровенно. По всем вопросам, которые будут вас интересовать. Поэтому обойдемся без президиума. Решения будем принимать сразу, поскольку присутствуют здесь первые руководители — Смелеков назвал всех, кто сидел в президиуме. — Предлагаю следующий порядок. Начну я, как бы для разгону. Десять минут. Затем вы будете задавать вопросы любому из нас, и сразу же получите ответ.
— Можно в устной форме или только в письменной, как у нас заведено? — спросил звонкий голос из угла полутемного зала.
— Началось, — шепнул за спиной Смелекова начальник участка. — Звонарева-зануда голос подала;
— Вопросы задавать в устной форме, — Смелеков посмотрел в угол, откуда прозвучал голос. — Можно, конечно, и в каллиграфии поупражняться, да боюсь на таком холоде рука закоченеет.
— Найдется кому согреть! Не боись! — крикнул тот же голос из угла. Зал сдержанно загудел.
— Ну вот и договорились. Тогда начнем…
— А чем закончим? — не унималась женщина.
— Я хотел сказать об этом в своем вступительном слове, но, коли уж вы спрашиваете, отвечу. Все вопросы, советы, претензии мы запишем. Если можно принять решение, оно будет принято тут же, вы его услышите. Если по какой-либо причине сразу решение руководитель принять не может (требуется обратиться в область или просто необходимо время), такие вопросы и замечания мы рассмотрим в райисполкоме, определим сроки и конкретных исполнителей. Один экземпляр решения направим через поселковый Совет к вам на участок, чтобы вывесить на видном месте. Наверное, здесь, в клубе. Месяца через три, раньше мы не успеем — ведь в районе более пятидесяти отдаленных поселков — мы снова приедем к вам и также вместе подведем итоги тому, что будет сделано. Если что-то не удастся решить, объясним почему.