Жарченко отвел бригадира в сторону.
— Что будем делать?
— Попробуем еще разок!
— Вот-вот! Можно подумать, у меня их, бульдозеров, девать некуда! Ладно, жми на участок. Возьми записку. Гони два бульдозера. Один мы погрузим, а другой оставим здесь. Пусть попробует вытащить из воды утопленника.
— Сейчас не одолеет. Надо ждать, пока вода еще спадет.
— А если дожди хлынут? Нет, надо тащить немедленно.
За день до пуска промприбора на участке появился Тургеев.
— Куда ты, к дьяволу, загнал промприбор? — с ходу накинулся он на Жарченко. — Ты что, не видишь, какое плечо на подаче песков будет с левого края полигона? Почему здесь не поставил?
— Чего шумишь, Иваныч? Здороваться уже разучился?
— Ну, здравствуй, варнак эдакий, — Тургеев крепко пожал руку Жарченко. — Запрятался в тайге. А я за него отчитывайся каждые сутки. Молчи. Я уже понял, почему ты сюда зарылся с головой и ногами. Давай сначала осмотрим.
Директор горного управления остался доволен ходом работ на полигоне.
Ну и наворочал! — Тургеев не скрывал своего восхищения. — И все это за десять дней? Чем только тебе удается выжать из людей такую отчаянную работу?
— Все тем же, за что в свое время ты мне строгача влепил и премии лишил.
— Так и держишь бригаду монтажников на аккорде?
— Ты думаешь, они такие горы ворочают от страха перед моим директорским рыком? Прошли те времена, Иваныч! Теперь им подавай стимул! И не полушку за телушку после дождичка в четверг, а серебряный рупь! И сегодня!
— Когда мыть начнешь?
— Завтра.
— Что? — Тургеев остановился, оглянулся на Жарченко и снова принялся разглядывать эстакаду пром-прибора. — Вот на эту «Эйфелеву башню» из жердочек хочешь сегодня затащить бочку? Нет уж, погоди, пока я-уеду. Сам люблю кавалерийские атаки, но этот цирковой номер не по мне.
— Не сегодня, а завтра к утру затащим. Основную часть конструкции успеем еще подкрепить, а там будем по ходу работы доделывать.
Тургеев привычно фыркнул, но ничего не сказал, молча пошел к террасе.
— Прикидываешь, где можно еще приборчик установить? — усмехнулся Жарченко.
— Приборчик ты для себя поставь. Для меня выставишь — четыре.
Жарченко расхохотался:
— Ну, Иваныч! Какой-то ты Сегодня не такой! Главк, что ли, давит за золото?
Тургеев вздрогнул, как будто Жарченко прочитал его мысли.
— Что главк? Тут в обкоме такое… Первого с работы сняли!
Жарченко недоверчиво посмотрел на Тургеева.
— Ты что, на полном серьезе? За что?
— За то, что валютный цех разбазарил. — Тургеев поморщился, — Точно не помню, но формулировка такая, что по спине мурашки до сих пор бегают.
Долго шли рядом. Обоих тревожила одна мысль — что будет теперь с Тарковым? Удержится или нет? Сумеет ли перестроиться?
— Кого же избрали?
— Дальнова.
— Опять привозной?
— Из соседней области. Работал первым секретарем горкома.
— Вышли на длинную косу. Жарченко снял куртку, рубашку, подошел к ручью и долго плескался водой на грудь и лицо, пригоршнями забрасывал на спину. Вытер лицо носовым платком, растянулся на горячей песке.
— Вопрос к тебе имею, Иваныч, как к члену рев-комиссии обкома. Растолкуй мне, таежному неучу; почему первых руководителей обязательно привозят из-за моря синего-дальнего?
— Если бы меня спрашивали… — огрызнулся Тур-геев.
— Как так, не спрашивают? Не прибедняйся! Вот поедешь на областную конференцию, возьмешь бюллетенчик, чирик-вжик — и попутный ветерок Дальнову. — Жарченко перевернулся и прижался спиной к теплым голышам. — Нет, Иваныч, тайное голосование — великое изобретение нашей эпохи.
— Что-то не сработало твое великое изобретение на районной партконференции.
— Один — ноль! Хотя удержался Тарков на двух голосах. Зря меня не включили в счетную комиссию. Я им фокус с обратной стороны показал бы.
— Завидую, Петро, твоему характеру. Что бы ни случилось, с тебя как о гуся вода. Вот ты хохочешь, а мне тошно.
— Ты, Иваныч, скучный человек, сам себе вредный, Что ж, не можешь смеяться — терпи. И скрипи зубами.
— Что терпи! — неожиданно разъярился Тургеев. — Терпи-терпи! Толстовец нашелся. Я работать хочу! В полную силу!
— А кто тебе мешает? — ухмыльнулся Жарченко. — Тарков, что ли?
— Ну ты и поганец, Петро! — Тургеев проводил взглядом очередной камень, который Жарченко бросил в яму, где собиралась стайками мелкая форель. — Брось ты над рыбками издеваться! Прицелился! — Он выхватил из рук Жарченко гольцы. — Работать я мог при Дальстрое, а теперь делаю вид, что работаю. Тогда у меня все хозяйство было вот где! — Тургеев сжал пальцы в кулак и потряс им в воздухе. — Тогда я был хозяином положения. Я определял задачу и нажимал на педали. А сейчас? Автобус купить не имею права. Арендуй, «Этот я тебе не дам в аренду, — торгуется директор автобазы, — экономически мне не выгодно». А этот я не возьму — мне он мал, мне экономически не выгоден. Чтобы решить пустяковый вопрос, надо обязательно идти к барину — барин нас рассудит! За каждым метром транспортерной ленты для промприбора, на котором пудами золото мою, я теперь к Петрову, Сидорову и иже с ними в нош — бух! Выручайте!! Промприборы стоят! А они мне ведомость — шурух под нос: «Видишь, все фонды выбрал. Проси в главке!»