— Партийный орган признал необходимым…
— В каком уставе, товарищ уполномоченный, записано, что райком имеет право расставлять технику на предприятии за директора? — отрезал Жарченко и, не дождавшись ответа от онемевшего уполномоченного, направился к бульдозеристам, которые окучивали пески. Неожиданно остановился, ковырнул сапогом камень, поднял его.
— Богато живешь, такие самородки ногами топчешь.
— Ух и глазища у вас, Петр Савельевич! Сколько раз проходил тут, — удивился Бутурин, который нерешительно плелся сзади.
— Держи. Мой вклад в твою суточную добычу золота. Часто попадают?
— Бульдозер на прошлой неделе лопатой располосовал самородок граммов на пятьсот.
— Кто таков? — Жарченко показал на парня, выскочившего из кабины бульдозера и торопливо шмыгнувшего за ближайший отвал.
— Из старателей, Гончаренко. Что-то он сюда зачастил. Опять, должно быть, обрабатывал кого-то из наших. В артель сманивает.
К удивлению Бутурина, директор наотрез отказался от обеда. Кивнул на запечатанную бутылку:
— Ты же спиртом начнешь накачивать. Газет, что ли, не читаешь? Указ о борьбе с пьянством выполнять-то думаешь?
— Дак начальство тон задает. Цепная реакция.
— Осмелел, горняк. Уже- и на директора замахиваешься.
— Вы-то — полбеды. Вот когда Тарков объявляется…
— Ша! Замолчи об этом. Давай мне самосвал. На Осенний проскочу.
— Зачем? Там же тайга нетронутая. Или золото учуяли?
«Действительно, зачем? — мысленно повторил Жарченко. — Как зачем? — тут же оборвал себя, — Надо все-таки разобраться с глубинным золотом». Он понимал, что это был повод поехать именно туда, где сейчас находилась Таня. Но не хотел даже себе признаться в этом.
— Положи мне в портфель пожевать, что есть под рукой. Через увал проберусь на самосвале?
— Пролаз там есть. Лес для рудостойки возим с Тополиного.
— Ладно, попробую. А ты позвони на прииск главному, Пусть высылает мой лимузин прямо к устью речки, Там землянка рыбаков есть.
Таня услышала непонятный гул, доносившийся из-за ближайшей сопки. Наконец между обгоревших в прошлогоднем пожаре лиственниц мелькнула автомашина. Дверца широко распахнулась, ив кусты выпрыгнул Жарченко.
— Крути назад! — крикнул он шоферу и махнул рукой.
К удивлению Тани, ожидавшей продолжения неприятного разговора о самовольно проводимой здесь разведке, Жарченко все время молчал, пока обходил линию. Лишь около крайнего шурфа остановился, заглянул в глубокую яму.
— Ну а вы-то сами верите, что под нами лежат погребенные русла древних рек?
— Убеждена.
— Шурфовка подтвердила?
— К сожалению, нет. — Девушка уловила в его решительном тоне нотку растерянности.
— Чем же хотите убедить меня? — Жарченко снял шляпу, но тут же снова надел ее.
— Мне лично достаточно моего убеждения.
— А на чем оно строится? Только без общих фраз, конкретно.
— Древние притоки Колымы не могли не образовать поперечные россыпи, К сожалению, добраться до них шурфами, как оказалось, невозможно. Большая глубина. Обводненность. Валуны.
— Что же остается?
— Погребенные россыпи может обнаружить только разведка буровыми скважинами.
— Кто-то ведь из геологов уже пытался бурить здесь?
— Они бурили поперек долины, как этого требует методика, разработанная Лисянским, а надо — вдоль реки. Но главное, они не добрались до рыхлых отложений.
— Откуда, вам известно об этом?
Таня уловила заинтересованность директора. Теперь она говорила спокойно и убежденно:
— Я ездила в экспедицию и смотрела отчеты геологов. Мне удалось встретиться с начальником геофизического отряда. Данные их разведки показывают, что бурение было остановлено у самой границы рыхлых отложений.
Жарченко подошел вплотную к девушке и с откровенным любопытством посмотрел на нее.
— Слушайте, Скворцова, вы действительно разбираетесь в геологическом строении древних долин? Или вы… просто на подхвате у Пеньковского?
Она не стала отвечать, но взгляда не отвела. Интуиция женщины, доселе дремавшая в ней, помогла уловить внутреннее смятение Жарченко. Впервые в жизни она почувствовала, как неодолимое сознание своего торжества и внутреннее ликование заполнили ее всю, до кончиков ушей, которые стали пунцовыми. Таня тихо рассмеялась.
— Что с вами?
— Вам не понять.
Жарченко еще не мог, не хотел признать свое поражение, он круто развернулся и зашагал дальше.
— Где ваши рабочие? — крикнул он на ходу, не оборачиваясь.