— Все это может быть и так, Танюша, но…
— Никаких «но»! Вы просто не вчитались в эти карты.
— Это же каторжный труд — пересмотреть столько документов.
— Главное не это! Главное — не зря! Я убеждена, что здесь надо ставить повторную разведку.
— Как вы себе это представляете?
— На данный вопрос давно ответил Пеньковский. Он считает, что проводить разведку россыпи отдельными выработками, особенно буровыми скважинами, — это, знаете ли, испытывать игру случая. Каков диаметр буровой скважины?
— Самое большее — девятнадцать сантиметров.
— И вот такая дырочка, — Таня показала пальцами круг, — выносит приговор месторождению. Даже если скважина угодила в сердцевину россыпи, она легко может попасть в такую точку, где золота просто-напросто нет, и покажет пустоту.
— Ну и что вы придумали? Выкладывайте.
Неожиданная заинтересованность Жарченко не обрадовала, а насторожила Таню. Ничего не ответив, она вдруг начала быстро складывать планшеты. Изменившимся голосом тихо сказала;
— Извините, я, кажется, увлеклась и слишком злоупотребила вашим временем.
— Нет уж, Танюша, давайте закончим. Для меня важно все, что касается золота. Тем более, когда его нет. Вернее, когда я не знаю, где оно.
Таня неохотно разжала пальцы, выпустила карты. Жарченко разложил их на столе. Наконец медленно, преодолевая сомнение, она проговорила:
— Можно попробовать провести разведку методом сплошного пересечения с помощью подземных рассечек.
— По всей долине?
— Зачем? Только тут, в каньонной части. Мы пересечем все струи золота, как обогащенные, так и необогащенные.
Жарченко пододвинул карту, склонился, долго разглядывал ее.
— А что! Пожалуй, в этом пироге — добрая начинка. Дельная мысль; Танюша! Одно плохо — не осилит такую махину наша немощная геологическая служба.
— Как это «немощная»?
— Силенок у нее не хватит.
— Так создайте сильную приисковую разведку. — Таня опять оживилась. — Вы же директор!.. Что вы так смотрите на меня?
— Не скрою, — Жарченко, смущенно кашлянув, достал трубку, — мне кажется, у Пеньковского появилась настойчивая и очень беспокойная союзница. Вдвоем вы меня, пожалуй, скрутите.
— Даю тебе оставшиеся дни до конца месяца.
— Не разбежишься, — криво усмехнулся начальник горного участка.
— У тебя есть другой вариант? — спросил Жарченко.
Бутурин хотел что-то сказать, но промолчал.
— Чего затих? Говори.
— Дайте мне людей, Петр Савельевич. Людей дайте! Технику не надо. Бог С ней. Из старья что-нибудь соберу. А вот рабочих — подбросьте.
Жарченко вплотную подошел к Бутурину.
— Запомни, кончились те времена, когда мы с тобой людей без счета могли выставлять на каждую колоду. Теперь рабочие по оргнабору едут из центральных районов страны.
— У кого язык повернется назвать их рабочими? Какой уважающий себя мастер бросит семью, работу и на три года покатит холостяковать в тайгу? Алиментщики, что от детишек прячутся, или запивохи не приведи бог!
— Был бы рядом Тарков, он тебе за эти речи такую демагогию приписал — забыл бы как жену звать.
— Нашли пугало — Тарков! Тоже мне, фигура с перегаром, — Бутурин сплюнул.
Жарченко повернулся и пошел напрямую через ручей к промприбору. Неожиданно остановился на середине ключа, хотел шагнуть, но задержал ногу, пристально всматриваясь в воду. В прозрачной струе ярко блестели желтые искорки пирита, устилавшего дно.
— Видишь? — Директор опустил сапог, носком его ковырнул песок. Пирит исчез в потоке воды. — Не все то золото, что блестит. Уж мы-то повидали с тобой за двадцать таежных лет всяких людишек. А вспомни, сколько среди отпетой сволочи, среди уголовников находили людей толковых. Так что оргнабор не причесывай одним гребешком.
— Расческа-то у меня как раз одна! Вот она! Бутурин извлек из кармана потрепанную книжку. — Как поп с библией, так и я с ней не расстаюсь ни днем, ни ночью. А что толку? Разве это расценки? Кандалы это, а не научная система оплаты труда. Руки скрутили — не размахнешься.
— К чему это ты?
— Да обошелся бы я без людей этих. Разве числом рабочих рук решается дело? Сколько прошу: дайте мне аккорд. Сама суть оплаты за конечный результат всю бригаду в кулак стянет, место каждого определит, лишних людей на показ выставит. Сами пядей во лбу, армия технологов и нормировщиков не придумает лучшего.