…Донсков поднял глаза на старателя. Он ожидал увидеть явную насмешку, если не злорадство, однако лицо Гончаренко было серьезно, сосредоточенный взгляд холодных глаз изучающе ощупывал его.
ГЛАВА 5
Балансовая комиссия закончилась поздно. Директор горного управления устал, был взвинчен. Жарченко хотел отложить разговор до следующего раза, но Тургеев сам спросил:
— Ну давай, что у тебя? Только не проси ничего. Сам видишь, какая обстановка в управлении.
— Просить-то я буду! Только не то, что думаешь.
Тургеев открыл окно и шумно вдохнул свежий вечерний воздух.
— Все равно не дам. Я сегодня злой.
— Подожди ты! Да повернись сюда! Вот, читай. Я проект приказа по управлению привез.
Тургеев быстро пробежал глазами два листа бумаги, взглянул на Жарченко.
— Когда ты успеваешь? Ну, человече? Везде у него зудит. Чем старше, тем беспокойнее делаешься. Топай к главному геологу.
— Куда я без него денусь! Но пойду после того, как ты мне скажешь свое мнение.
Тургеев снова взял проект приказа, прочитал внимательно.
— Черт знает что в твоей башке вечно рождается! Что за ревизия? Чего ты снова надумал?
— Там все написано.
— Признавайся, творение Пеньковского? — он сложил листы и сунул их в карман Жарченко. — Не буду подписывать твой приказ.
— Тогда слушай. Буду растолковывать.
— Отстань, не нуждаюсь я в твоей азбуке.
— Нет уж, придется выслушать. Ты меня знаешь. Если я с чем-то пришел к тебе, значит, это засело у меня глубоко. Был однажды случай в жизни…
— Опять байки начнешь травить?
— Ты слушай и отдыхай от балансовой. Брат у меня в институте учится. Назидательную историю как-то рассказал. Осенью послали их картошку убирать. Урожай в тот год подвалил, хоть на рекорд иди. Убрали одно поле, другое, спрашивают: «Куда завтра шагать?» Председатель колхоза как раз тут был. Помолчал, переглянулся с агрономом, а потом говорит: «Сюда же и приходите». Утром поднялись ребята — и на знакомое поле. Глянули и ахнули! Все поле картошкой усыпано. Оказывается, он ночью трактор пустил с плугом. Все, что осталось в земле, вывернул.
Тургеев фыркнул, суетливо забегал по кабинету.
— Мог бы покороче. Открыл Америку! Кто в управлении, да и в главке не знает, что мы золото из земли берем не все? Остается, знаю. О причинах не будем говорить. Ну и что? Остановить добычу золота, пока не будет изобретена совершенная технология?
— Может быть, пора и нам трактор по полю пустить?
— Чего ты из лягушки вола хочешь раздуть — закричал Тургеев. — Ты же сам за счет оставленного в земле золота не первый год план вытягиваешь. Так о чем речь?
— Вытягиваю, говоришь? — усмехнулся невесело Жарченко. — Хорошее слово. Я вытянул и в живых хожу. А вот Курнаков не вытянул — ты его прикрыл. Поздняков тоже не вытянул — и его прихлопнул!
— Ты за свой прииск держи ответ.
— Держалка гнилая. И мне такая же судьба уготована, я не слепой. Стоит провалить план — Тарков как устрицу заглотнет. И пискнуть не успеешь. Но дело не во мне, а в золоте, — которое лежит нетронутым на закрытых тобой приисках.
— А ты бери! Не оставляй! Ты теперь там хозяин, с тебя и спрос.
Жарченко поиграл желваками.
— Кажется, ты начинаешь понимать меня. Чтобы взять золото, надо знать, где оно лежит. Свежая мысль? Запиши: Жарченко первым сказал.
— Ты соображаешь, какой объем работы взваливаешь на себя?
— Поэтому я и прошу разрешить создать на прииске тематическую геологическую партию, чтобы не отвлекать приисковую разведку.
— Был ты, Петро, и теперь остаешься человеком самых что ни на есть крайностей. Давно ходишь в директорах, а трезво оценивать обстановку не научился.
— Обстановку ты оценивай, — огрызнулся директор. — Ты — управление. А мне нужна работа.
— Работа?.. Ну скажи мне, старому дураку, на кой леший тебе нужна вся эта затея?
— Так. Делаешь вид, что не понимаешь. Хочешь остаться при козырях. Помнишь ручей Иокичан? За пятнадцать лет кто только не пытался разведывать! И все уверенно говорили — нет золота! А Пеньковский взял да и вывернул такую россыпь, что еще год буду мыть. А сколько месторождений было брошено только потому, что геологи оставляли шурфовку, натолкнувшись на ложный плотик. А ошибки! А низкая квалификация промывальщиков в те годы. А… а ну тебя к аллаху!