— Да, ты один.
— Где же я его возьму?.. — Жарченко чувствовал, как сжимается в груди невидимая пружина: — «Кому нужна эта нелепая игра в кошки-мышки?»
— На шестом полигоне поставишь еще два пром-прибора — вмешался Тургеев, — к двенадцатый блек добавишь.
— Так ведь полигон не вскрыт, ты же там был…
— Завтра же перебрось туда вот эти бульдозеры. И начнешь сразу мыть пески.
— Что еще не ясно? — строго спросил Тарков.
Жарченко взглянул на Маркова — лицо, секретаря выражало безразличие и усталость. Ответил, медленно чеканя каждое слово:
— По плану и на этом полигоне, и на двенадцатом блоке прииск должен быть в следующем сезоне. Если я трону их осенью, то плану будущего года вы сегодня подписываете приговор.
Тарков зябко передернул плечами:
— Не скули, зубы заныли.
Тургеев отвел глаза в сторону, потом обратился к Жарченко:
— Я тебе помогу набрать программу будущего года, — голос его звучал виновато. — Ты думаешь, на других приисках легче? То, что мыть нечего, и без тебя знаем. Всем нечего мыть. Но золото давать надо. И мы, худо ли бедно, а даем. И будем давать! Ты должен помочь району!
Тургеев слышал сведи тяжелые шаги Таркова и говорил громко и долго, чтобы отвлечь секретаря райкома от гнева, который мог вот-вот прорваться. Тарков остановился около могучей лиственницы, свечой торчавшей Посреди полигона. Вершина ее была сломана ветром. Лишь с одной стороны ствола сиротливо топорщились две изогнутые ветки, густо усыпанные зелеными иголочками. Он ковырнул пальцем жесткую морщинистую кору, похлопал ладонью.
— Стоять бы тебе, дорогуша, лет двести. А вот пришел варвар Жарченко, и… — Тарков повернулся к директору прииска. — Ты думаешь, директор, мы приехали к тебе провести собрание на открытом воздухе? Слушай внимательно. Подведем итоги свободного обмена мнениями. Ты не выполнил приказ Тургеева, плюнул на решение райкома партии — не снял технику с подготовки полигона к будущему году и не бросил ее на план текущего. Иначе говоря, не выполнил дополнительного задания. Ты что ж, думаешь, один умный, а меня, первого секретаря райкома, не беспокоит, что будет с планом в будущем сезоне, так?
Знаешь такое понятие — направление главного удара? Сегодня направление главного удара — выполнить во что бы то ни стало план этого года.
— А никто не задумывался над таким простеньким фактом. — На скулах Жарченко заиграли желваки. — Прииск даст это золото, покроет долг управления и этим окончательно затянет петлю на шее? Закроется. И страна недополучит в будущем году уже десятки тонн золота. Это тоже в интересах государства?
Тарков задохнулся от гнева и долго тряс кулаком;
— Тебя надо в шею гнать из партии за политическую близорукость, зазнайство и нарушение партийного принципа демократического централизма!
— Может, вначале вручите мне медаль за выполнение плана, ведь мы единственные в районе, кто справился. А уж потом вешайте за непослушание!
— Ишь ты! — удивился Тарков. — Пла-а-н! Ты где, на Луне живешь? В пустыне Гоби? А район? А область? А государство? У него наше недостающее золото по граммам расписано!
Тургеев двинулся вперед и плечом отгородил Жарченко от Таркова.
— Слушай меня, Петр Савельевич, — Тургеев смотрел прямо в широко раскрытые, затуманенные бешенством глаза Жарченко, умоляя взглядом: «Не лезь ты, дурило, на рожон!» — Как директор прииска ты лучше нас обоих знаешь, что можешь дать золото. Трудно! Знаю я то, что в будущем году будет еще труднее…
— А чего это ты вдруг забеспокоился о будущем годе? — неожиданно бесстрастно и тихо спросил Жарченко. — Ты же подписал приказ о закрытии прииска с первого января.
— Чепуха! — взвизгнул петушиным голоском Тургеев.
Тарков, медленно ходившей вокруг обломанной лиственницы, остановился и глухо проговорил:
— Можешь не ехидничать. Прииск твой будет закрыт, не тебе это решать. Но следует подумать о своей будущей работе.
Жарченко передернул плечами, как будто сбрасывая с них неудобную ношу.
— Не стоит вам так уж волноваться по поводу моей будущей работы. И я останусь при своей должности, и прииск работать будет.
— Это как же так? — подозрительно всматриваясь в лицо Жарченко, протянул Тарков. — Кто сказал?
— Я! — Жарченко с усмешкой посмотрел на Тургеева. — Я привезу тебе проект плана на будущий год на двадцать процентов больше нынешнего.
Тургеев шумно выдохнул.
— Ну, Жарченко, с тобой не затоскуешь! Значит, ты решил золото отдать старателям? Давно бы так, а то уперся, как осел. На Индигирке Давно уж половину приискового золота старатели дают.