Сегодня же мы должны понять другое — Дальстроя нет и возврата к нему не будет. Теперь здесь действует такая же система партийного и советского руководства экономикой, культурой, «идеальной жизнью, как и в центральных районах страны. Во главе этой системы стоим мы с вами. Пришло время незамедлительной перестройки прежде всего самих себя, своего отношения к делу, своего стиля руководства. Именно этим следовало в первую очередь заняться работникам обкома и райкомов партии, чего, к сожалению, не было сделано ни теми, ни другими.
Последствия известны всем. Добыча золота в области застыла на одном уровне, а в Тенькинском районе упорно снижается. Подобые симптомы проявляются и в некоторых других районах. Тревожно, но факт — главная отрасль хозяйства области стала сворачиваться. И это объяснимо, ведь условия работы и жизни людей в тайге мало чем изменились в лучшую сторону, хотя мы-то обещали перемены скорые, уже в первый год создания области! Обыватели ликуют: «Мы же говорили, не трогайте Дальстрой! Ишь, демократии захотели!». К сожалению, территориальные партийные и советские органы не смогли в полной мере проявить себя, как этого требовали известные вам решения ЦК.
Дальнов помолчал. Взял стакан с водой, подержал на весу, но пить не стал.
— Нам с вами — сидящим в зале предстоит быстро наверстать упущенное. Времени на перестройку мало. Кто не поймет этого и, хуже того, станет мешать — будет убран с дороги. Никому не помогут никакие, прошлые заслуги. Я знаю, это крайние меры, но слишком дорого обошлись людям ошибки прошлых лет.
В гнетущей тишине каждому сидящему в зале казалось, что немигающий требовательный взгляд Дальнова направлен именно на негр.
Тарков сидел недвижно, придавленный тяжестью происходящего. Он знал — его Дальнею поднимет первым.
Дальнов не дал ему сказать ничего из того, что было намечено Тарковым еще в райкоме и по дороге в Магадан. Едва он разложил бумаги на трибуне, Дальнов сухо бросил;
— Можете сложить обратно свои тезисы, Сергей Валентинович. И вообще, товарищи секретари, давайте условимся: речи вы можете писать заранее, во держите их в папке. Объясните коротко, почему в Тенькинском районе практически ничего не сделано из мер, намеченных на областной партийной конференции?
…Потом Тарков не мог вспомнить ни вопросов, которые задавал ему Дальнов, секретари обкома, ни своих ответов и объяснений. У него не было сил подняться, когда Дальнов объявил совещание закрытым. Все уже вышли. Тарков с трудом заставил себя встать и, стараясь идти спокойно, направился к выходу. Ему казалось, что и сейчас Дальнов сверлит своим взглядом, как буравом, его затылок. «За что же меня, — шептал он беззвучно, — как мальчишку! Сколько лет все вокруг дружно, наперебой кричали «ура», а теперь он спрашивает меня, почему я не успел? А все, что мы сделали при Дальстрое, отбросить? Перечеркнуть?»
Тарков опомнился в коридоре, поднял голову — перед ним была дверь кабинета заведующего промышленным отделом. Он толкнул ее. Кабинет был пуст. Тарков вошел, ему захотелось побыть одному, собраться с мыслями, «философ! — зло думал Тарков, расхаживая по кабинету. — Развитие производительных сил в горной промышленности опередило сегодня развитие производственных отношений». Только вот изречь прописную истину из учебника — еще не значит, изменить эти отношения. Вчера объявился, а сегодня хочешь на белом коне победным галопом скакать? Посмотрим, что пропоешь через год-два!»
В кабинет вошел Десницкий, коротко глянул на Таркова, подошел к книжному шкафу, с деловым видом принялся перебирать папки.
— Чего молчишь? — сдавленным голосом спросил Тарков.
Десницкий резко повернулся, бросил папку на стол.
— Ты ошалел, Сергей Валентинович, вот что я тебе скажу! Только не знаю от чего. Или потому, что не спал ночь, или…