Зал дружно и одобрительно загудел.
— И не ради него одного, а для науки другим! Ну и ладно, коли согласны. Нет только его, Таркова, среди нас. Говорить о нем теперь вроде бы пустое дело. Одно только скажу, мы его на последней конференции считай, не избрали. На двух голосах удержался. И не смешно, горнячки! Стыдно! Должны мы знать, зачем его тогда обком оставил в районе? Вы же, товарищ Крылов, кажется, и тогда сидели тут же в президиуме. Вы же кадрами в обкоме ведаете. Какая же характеристика вам нужна была? Считай, половина делегатов голосовала против. Вот над чем и вам, товарищ Дальнов, да и нам всем надо крепко подумать. — Карликов повернулся уходить, но остановился и посмотрел в зал. — Я предлагаю пленуму снять его с должности как опозорившего наше партийное доверие.
Дубовцев с растерянным видом разглядывал оживленно зашумевший зал. Дальнов решительно поднялся.
— Спасибо вам, товарищ Карликов, за откровенные рабочие слова. За науку, что вы преподали нам, партийным работникам. — Шум в зале мгновенно стих — Будем откровенны до конца. Когда товарищ Тарков пришел с заявлением в обком, мнения у нас были различны. Кое-кто считал его зазнавшимся работником, переоценившим свои способности. Вы лучше меня знаете Таркова, вместе с ним работали. Мы не можем все отнести за счет одного Таркова, но факт остается фактом; последние годы горное управление (а значит, по сути, единственная отрасль хозяйства района) план не выполняло, — добыча золота сокращалась. Один за другим закрывались прииски. Как вел себя Тарков в этих условиях, вы знаете сами. Я смотрел протокол вашей Конференции. Даже после умелого редактирования выступлений главное в них осталось. Я увидел, насколько резко и правдиво вы говорили о стиле, методах работы Таркова, о проявлении самых отрицательных черт его характера. Учитывая это, я счел нецелесообразным повторять такой разговор сегодня на пленуме и настоял на бюро обкома партии принять его заявление.
Дальнов и сам чувствовал неубедительность своих доводов, но идти дальше не решался. Его устраивало в данной ситуации то, что члены райкома, в принципе, не встали на защиту Таркова. Теперь оставалось одно, главное, — провести свою линию при избрании нового секретаря.
— Есть ли необходимость обмениваться мнениями по данному вопросу? Или перейдем к избранию?
Дубовцев заметил, как Жарченко сделал попытку встать, но сидевший рядом Поташвили придавил его плечо рукой. Однако в середине зала поднялся невысокий, коренастый Игнатов, бурильщик с прииска «Западный».
— А я, к примеру, поддерживаю Карликова! — звонко выкрикнул он. — Таких, как Тарков, надо гнать к… этой самой бабушке! Ему целый район доверили, а он… — Бурильщик рассекал кулаком воздух. — Я считаю, нельзя его отпускать чистеньким из района, чтобы он снова где-нибудь не уселся в теплое кресло! Он уедет, а кто мазутное пятно, что теперь на всех нас, коммунистах района, смывать будет?
— Опоздал, Игнатов! — выкрикнул молодой задорный голос с последнего ряда. — Он с чемоданами уже того!
— Совсем хорошо! Зачем отпустили?
В проходе показалась высокая сутулая фигура старика в толстом свитере. Шел он молча, не глядя по сторонам, и лишь около сцены остановился, поднял голову.
— Можно мне, товарищ Дальнов, внести предложение? Векшин моя фамилия, шурфовщик. — Не ожидая ответа, поднялся к трибуне. Окинул зал сердитыми глазами, пошевелил лохматыми клочками седых бровей, хрипло спросил!
«— Ай не стыдно вам, горнячки? На кого шумим? Да на себя же самих. Выходит, мы все с луны свалились. Или мы не знали тогда, два года назад, кого избирали секретарем? Что-то вы быстро позабывали, что он вытворял еще при Дальстрое, когда в погонах ходил! Вы же голосовали! Вот уж воистину, ум без разума — беда. Только я считаю, на всю жизнь пугаться нечего. На всякую беду страху не напасешься.
— Беда не дуда! — крикнул тот же веселый голос с последнего ряда. — Станешь дуть, а слезы идуть. Ты сам-то где был, умник?
— Меня не трожь! — загремел Бекшин. — Вычеркнул я Таркова из бюллетеня! И на пленуме поднял руку за отвод. Тут моя совесть чиста, — Бекшин вышел из-за трибуны, глянул в зал. — Так что хватит, горнячки, балаболить.
— Правильно говорит Бекшин!
— Пошли дальше!