— Нам надо вон туда выйти, — Бекшин показал на крутой изгиб речки у самого подножия сопки, по которой они спускались, — Там и машина стоит.
— Завидное у вас зрение!
За узкой извилистой полоской тальника отлого уходило вдаль слегка волнистое взгорье, сплошь покрытое пнями. В некоторых местах пожарище спалило заросли стланика, и на склоне сопки тут и там остались нагромождения извилистых, словно тела змей, обгоревших черных ветвей и корневищ. Вся долина была разворочена, перерыта, и горная речка, некогда протекавшая по левой стороне, металась среди осевших конусов торфов, задавленная отвалами промытого песка и гали.
— Сколько годков утекло, — с печалью в голосе тихо заговорил Бекшин, — а все как вчера помню: какая красавица тайга тут стояла! А по долине сплошь заросли смородины — и красной, и черной. И жимолости такой царской, как здесь, я нигде не едал. А по бережку под кустами — княженика, один запах чего стоит! Только найти ее сейчас трудно стало, извели. — Рабочий обернулся к Смелекову. — Пробовали княженику?
Смелеков грустно кивнул головой.
— Варвары мы, а не покорители тайги! — выкрикнул Бекшин и двинулся вниз к речке, но Смелеков придержал его за рукав.
— Как вы смотрите, если мы изберем вас на очередном пленуме членом бюро?
Густые клочки седых бровей Бекшина удивленно метнулись вверх.
— Меня? Членом бюро?.. Ну да это пусть бюро решает. Только человек я беспокойный, хлопот не оберетесь.
Смелеков вернулся в райком на плановое заседание бюро. В узком длинном коридоре, слабо освещенном единственным окном, столкнулся с Дубовцевым, выходившим из кабинета заворготделом.
— Вот хорошо, что вы приехали! он распахнул дверь, крикнул — Костюхин! Забирай протокол и шагай за мной! Вы понимаете, Тихон Матвеевич, что он натворил? — Дубовцев выхватил из рук Костюхина протокол партийного собрания. — Провалил нашу кандидатуру на прииске «Восточный». И кого, вы думаете, он избрал секретарем партбюро? Рабочего!
— При чем тут я, собрание единогласно проголосовало…
— Костюхин! Для чего я посылал тебя на прииск за неделю до собрания? Я знаю, Волченков хороший парень. Отличный экскаваторщик. Но он же рабочий! И тут рука Жарченко. Не считаясь с мнением райкома, он все сделал для поддержки кандидатуры Волченкова. Вот к чему привела, Костюхин, твоя беспринципность.
— Вы считаете, что Волченков не справится? — спросил Смелеков.
— При чем тут справится, не справится? В данный момент меня не это интересует. Он же сдельщик. Полсуток сидит в кабине экскаватора. Когда он будет заниматься партийными делами?
— Механику или главному бухгалтеру, как вы намечали, по-вашему, эта работа больше подходит?
— Да вы представляете себе работу неосвобожденного секретаря партийной организации прииска? — воскликнул Дубовцев. — Восемь участков! Вы хоть пробовали?
— Пробовал, — оборвал Смелеков.
— Тем более, — растерялся Дубовцев.
— В данном случае коммунисты прииска сделали за нас то, что давно обязан был сделать райком.
— Вы предлагаете, чтобы и на других приисках…
— Я предлагаю избрать коммуниста-рабочего членом бюро райкома.
— Членом бюро? Такого еще не было… Кто нам позволит?
— Членом райкома — можно, а членом бюро — нельзя? Где же логика?
— И все же мы не имеем права…
— Где, в каком партийном документе записано, что мы не имеем такого права?
— Документа такого, действительно, я не знаю… Но есть практика партийной работы.
— Виталий Федорович, — тихо произнес Смелеков. — Наша партия, как вам известно, партия рабочего класса и колхозного крестьянства, а не партия чиновников и управленцев. И вам известны решения последнего съезда, обязывающие поднять роль рабочего в партии. Так что избрать рабочего членом бюро мы просто обязаны.
— Мы не можем делать такие вещи без разрешения обкома, — упрямился Дубовцев.
— Одним из печальных последствий культа личности является привычка делать только то, что продиктовано сверху. Или вы просто боитесь за себя?
— По-моему, вы в достаточной мере убедились в моей принципиальности! Но все-таки…
— И все-таки, мы изберем Бекшина, бригадира шурфовщиков, в бюро на очередном пленуме.
— Бекшина? Членом бюро? Ну, знаете, Тихон Матвеевич, у вас что ни день, то арбуз на закуску! То автопоезда, то звание ветерана труда района: в области, в стране нет такого звания, а мы имеем! Теперь рабочего-сдельщика будем возить с прииска в райком каждую неделю, чтобы он вместо шурфовки штаны вот на этом стуле протирал.
Смелеков глядел на второго секретаря и даже не мог на него рассердиться. Ему стало почему-то смешно при виде искреннего возмущения Дубовцева и его растерянности.