Мёрддин кивнул:
— Да, это очень важно. Катафракты и пехота, что придут сюда, наверняка приведут и обозы: самый неопытный командир понимает, что войско такого размера не может полагаться только на поборы с окрестных деревень. Они наверняка привезут с собой запасы зерна и солонины. А вот от нас зависит, будут ли готовы места для хранения всего этого, прежде чем сюда придут саксы.
— И уж в том, что саксы первым же делом перережут все пути снабжения Кэр-Бадоникуса, можно быть уверенными так же, как в том, что завтра наступит рассвет. Собственно, этого нам и надо: отвлекать их внимание, подстегивать их на попытки взять крепость штурмом, удерживать их здесь до подхода войск срединных и северных королевств. Без их помощи одним нам ни за что не отогнать саксов, так что придется нам держать их здесь до подхода основных сил — и при этом делать все, чтобы саксы не разорили окрестности так, как Кута в Пенрите.
Мелвас продолжал хмуро всматриваться в остатки схемы.
— И все-таки зачем столько цистерн? Это же уйма работы, уйма головной боли, так сказать…
Эмрис Мёрддин ухмыльнулся в ответ.
— Что ж, с математикой у тебя все в порядке. Нам повезло, что год выдался такой дождливый. Пошли покажу кое-чего. — Мёрддин подвел их к краю обрыва, где рабочие уже начали ремонт старой стены. Ветер здесь задувал с такой силой, что им приходилось стискивать зубы, прикрывая глаза руками от продолжавшего лить дождя. — Скажите: если бы вы осаждали этот холм, вы бы поставили свои шатры вот здесь? — Он махнул рукой в направлении пологого, исхлестанного дождями склона. — Прямо на ветру и дожде? Или, — он зашагал через вершину к противоположному склону, где ветер и дождь били им в спину, — предпочли бы разбить лагерь здесь, в тени холма?
Конечно, дождь и ветер ощущались и здесь, но не с такой силой. Мёрддину даже не пришлось повышать голоса, перекрикивая стихию.
— При такой погоде — а она пока не выказывает никаких признаков скорого прояснения — саксам придется иметь дело с теми же условиями, что и нам сейчас. Они выставят вокруг Кэр-Бадоникуса кольцо оцепления, тут уж можно не сомневаться, но для долгой осады — пусть даже ожидания дня-двух, подходящих для штурма, — они уберут свое войско в место потише — во всяком случае, шатры. А единственное подходящее для этого место — этот склон. — Он ткнул пальцем вниз. — Поэтому мы подготовим здесь для них небольшой сюрприз.
Кадориус потрясенно покосился на него.
— С помощью этих цистерн между стенами?
Мёрддин усмехнулся:
— Вот именно. Я приготовлю точный план работ нынче же вечером. А сами работы начнем на рассвете, когда подтянутся люди из других королевств.
— Мне почти жаль саксов, — ухмыльнулся Кадориус. — Где это ты набрался таких хитростей?
Эмрис Мёрддин расхохотался, хлопнув его по плечу.
— Побываешь в Константинополе — сам поймешь. А теперь давайте-ка спустимся с этой Богом проклятой вершины, набьем животы чем-нибудь погорячее — и за работу.
Лайлокен очень быстро понял, что плавание по морю в октябре, когда штормовой ветер из Северной Атлантики визжит в снастях, как бешеный зверь, превращается в сплошной кошмар. Скорлупка корабля мучительно медленно ползла вверх, на гребень очередной волны только для того, чтобы провалиться в черный, покрытый клочьями пены провал. Все, на что хватало Лайлокена, — это на жалкие стоны, да и на них сил почти не осталось. Каждые несколько секунд ветер швырял ему в лицо очередной заряд соленых брызг. До сих пор опыт водных путешествий сводился у Лайлокена к пяти-шести переправам через реки на плоскодонных паромах, да и то в более-менее пристойную погоду. В общем, матросы небольшого рыболовного шлюпа выказывали мало сочувствия к человеку, мешком лежавшему в своем гамаке и мечтавшему, чтобы хотя бы смерть прекратила эти нечеловеческие мучения.
Непогода держалась двое суток, до самого мыса Кинтайр, самого выдающегося в море полуострова Шотландии. Да и после, весь путь до острова Айли, где они повернули к суше, держась вдоль северного побережья Кинтайра, их продолжало изрядно швырять. Хорошо еще, ни одного ирландского корабля они не встретили: наверняка у их капитанов и команд хватило ума отсидеться в такую погоду в порту. Впрочем, в нынешнем своем жалком состоянии Лайлокен обрадовался бы и удару ирландского меча — все лучше, чем эта непрерывная, выворачивающая наизнанку Богом проклятая тошнота.