— И какие такие работы занимают твоих людей, — не без издевки поинтересовался король Иднерт, тот самый похожий на хорька потомок Фортигерна, — что тебе не хватает их на укрепление Кэр-Бадоникуса?
Кадориус вспыхнул.
— Наш урожай до сих пор не убран, ибо погода здесь, на севере, капризнее, чем у вас, на юге, где все зерно уже лежит в закромах. Да и для наших мест погода необычно плоха. Пшеница почти вся полегла и гниет в полях, да и рожь поражена гнилью от дождей. Если мы не уберем остатки овса и ячменя, весь юг может голодать этой зимой — куда уж впроголодь биться с саксами! Если мы хотим, чтобы наши люди могли сражаться, сдерживать саксов всю долгую зиму, нам просто необходимо собрать хоть те жалкие крохи от урожая, что нам удастся спасти, а для этого тоже нужны люди. Много людей. Даже дети сейчас работают в полях.
Мои братья, принцы Юстанус и Соломанус, укрепляют горные крепости Думнонии, сгоняя туда женщин и подростков, а Мейлье, принц Кэрнью, перестраивает стены наших береговых укреплений от Сент-Майкл-Маунт на севере до Тинтагеля на юге, откуда родом наш кузен Арториус. — Он поклонился Арториусу, который сидел нахмурившись: мрачная картина, нарисованная Кадориусом, явно его огорчила. — Мейлье поручено охранять наши берега от ирландцев, — он провел рукой по карте, — пока мы, остальные, заняты саксами.
С учетом обстоятельств это решение представлялось единственно верным. Даже Иднерт не нашелся, что возразить на это и промолчал, бросая мрачные взгляды на окружавших его королей и королев. Тем временем король Дингад ап Эйнион из Данотинга представил себя и своего сына принца Мейринга ап Дингада; за ними последовали король Эйриколь Лоугир и принц Вортепор ап Эйриколь из Дайфеда. Следующим поднялся со своего места король Эбройга — нынешнего Йорка.
— Я, король Гергаст Летлам ап Сеней ап Коэль Хен, и мой сын, принц Элиффер ап Гергаст, с радостью выделим столько людей, сколько можем позволить себе, ибо англы угрожают нашим портам и поговаривают уже о союзе с королем Эйлле Сассекским, дабы ударить по нам с двух сторон. Какие бы там красивые слова ни говорил Кута насчет саксо-британского союза против англов, это остается только красивыми словами, не больше.
Нам удалось перехватить их гонцов, и это дало нам письменные доказательства их сговора против британских королевств восточного побережья. Эбройг откликнется на просьбу Думнонии о помощи в укреплении Кэр-Бадоникуса. И еще Эбройг пошлет сколько сможет отроков, недостаточно взрослых, чтобы сражаться с врагом, дабы помочь с уборкой урожая, ибо наш уже весь в закромах. Эбройг рад помочь соседу, ибо, если мы не сумеем действовать сообща, саксы, англы и юты заклюют нас по одному, как вороны.
— А я, король Элмета, Месгуик Клоп ап Гергаст, — заявил молодой мужчина, сидевший рядом с Гергастом, — тоже пошлю людей впридачу к тем, что пошлет мой отец из Эбройга.
— И я тоже, — добавил король Эргинга.
Взгляды всех присутствующих обратились на Моргану. Бренна нервно поежилась; Моргана собиралась с духом.
— Я, Моргана, дочь короля Горлуаза, говорю здесь как законная правящая королева Гэлуиддела и Айнис-Меноу. Со мной мои сыновья, принц Гуалкмай ап Лот Льюддок и принц Валгабедиус ап Лот Льюддок. Теперь, после смерти моего мужа и избрания Анцелотиса на трон Гододдина до совершеннолетия моего сына Гуалкмая, я отвечаю лишь за Гэлуиддел и Айнис-Меноу.
Со стороны саксов существует серьезная угроза, и это, несомненно, должно быть обсуждено на этом совете. Айнис-Меноу — остров, очень маленький остров, и вследствие этого он почти беззащитен перед лицом ирландского вторжения. Побережье Гэлуиддела отделяет от Эйре каких-то двадцать миль, а от ирландского королевства Далриада — лишь узкая полоска Стрэтклайда, и ведь Далриада тоже рвется расширить свои границы.
Ирландские налетчики уже не оставляют в покое все западное побережье Британии, и это усугубляется военными успехами ирландского клана Скотти на землях пиктов. Вытесняемые на юг пикты всего за одну прошлую неделю убили двух наших королей. А теперь мы к тому же ухитрились нанести оскорбление Куте Сассекскому — пусть неумышленное, — она кивнула, словно извиняясь, Анцелотису, — но все же оскорбление, за которое он будет мстить.