Никто не спорит, нам необходимо укреплять оборону с юга. Однако нам нельзя забывать и об угрозе с севера и запада. Если мы не будем искать союзников, выигрывая время, мы можем оказаться втянутыми в войну на три фронта, против трех врагов, не считая даже пиратов из Ютландии и Фризии. Можно сказать, война грозит нам со всех сторон. Я приношу свои извинения Кадориусу, но ни Гэлуиддел, ни Айнис-Меноу не могут поделиться людьми для укрепления Кэр-Бадоникуса — теперь, когда над нашими собственными городами нависла угроза разрушения. Во всяком случае, пока мы не найдем союзников, чтобы хотя бы отодвинуть угрозу с других направлений на время, необходимое, чтобы разделаться с саксами.
— Я, Мойриг ап Карадог, король Гльюссинга, хорошо знаю цену союзам с чужеземными язычниками, — заявил следующий за Морганой правитель. — Лучше, чем большинство из вас. Я правлю королевством, которым правили некогда Фортигерн, а за ним его сын Фортимер, — королевством, которое они ценили так дешево, что заключили союз с саксонскими свиньями, назвав тех федератами, а не бандитами и убийцами, каковыми они на деле являются. Поэтому я не потерплю никаких разговоров о союзе с безбожниками, что смотрят на наши границы голодными, кровожадными глазами. Гльюссинг стоит перед лицом угрозы со стороны ирландцев, что опустошают наши берега, и саксов, рвущихся к нам мимо наших южных соседей. С каким дьяволом предлагает мне Моргана улечься в постель этим своим «союзом»?
Зал мгновенно взорвался голосами. Все заговорили одновременно: кто соглашаясь с Мойригом, кто упрекая его за грубость. Моргана тоже повернулась в его сторону.
— Уж скорее я соглашусь лечь в постель с безбожником-ирландцем, чем с некоторыми бриттами из тех, что находятся в этом зале!
Тут уже в зале воцарился хаос, причем женские голоса звучали в общем хоре едва ли не громче мужских. Грохот кулаков по дубовым столешницам напоминал удары грома в узком каньоне. Гуалкмай с Валгабедиусом испуганно жались к матери, а младший даже начал всхлипывать, и ей пришлось обнять его. Арториус вскочил с места и громыхнул эфесом меча по столу.
— Тихо! — рявкнул он, перекрывая шум. — Клянусь Господом Богом, я не шучу! Уши отрублю первому же, кто хоть слово скажет!
Крик в зале стих, сменившись шарканьем и скрипом скамей по мере того, как спорщики рассаживались по местам. Арториус переводил свирепый взгляд с одного стола на другой, успокаиваясь.
— Опасения королевы Морганы имеют под собой все основания, — прорычал он. — Это я вам говорю не как ее сводный брат, а как дукс беллорум, которому пришлось везти ей весть о гибели ее мужа от рук разбойников-пиктов! Уж не думаете ли вы, что ей было легко смотреть в глаза малых сыновей с такой новостью? И в этом самом зале сидит парень, едва вышедший из отроческих лет, отца которого зарубила у него на глазах другая шайка пиктов! Если бы Кута с Эйлле и их уэссекские прихвостни были единственной угрожающей нам опасностью, стал бы я тогда созывать совет всех королей и королев Британии! Моргана права: война грозит нам со всех сторон. И если мы не будем до предела осторожны в своих суждениях, вся Британия может истечь кровью от нашей глупости.
Злость и обиженное упрямство сменились на лицах подавленными, чтобы не сказать — испуганными — выражениями. Ганхумара, наслаждавшаяся скандалом, напоминала сытого котенка, слизывавшего с усиков сметану. Слово в наступившей тишине взял сидевший через два места от нее свояк Морганы.
— Я, Анцелотис, занимающий трон до совершеннолетия принца Гуалкмая, говорю от имени народа Гододдина. Мы слишком хорошо знаем, насколько серьезна угроза нашим северным границам со стороны пиктов и ирландцев. У меня не было намерения распалять гнев саксов без лишней на то нужды, к тому же я не уверен, что вообще возможно помешать им найти любой предлог для открытого нападения. Нам же теперь остается одно: крепить все наши границы, готовиться отразить всех врагов, когда людей у нас едва хватает на охрану границ, не говоря уже об уборке урожая на юге. Возможно, мысль о переговорах с одним из наших северных врагов разумнее, чем представляется на первый взгляд. Это помогло бы нам выиграть время и свободу маневра, не связывая себя при этом полноценными обязательствами, ибо войны на четыре фронта необходимо избежать любой ценой.