- Шо, брат Зумак, - молодцевато хекнул негласный руководитель народного бунта, похрустывая кулаками, - забижают тебя морды буржуйские?
Пострадавшего звали Лексием, но он протестовать не стал, чуть придушенный захватом телохранителей. Эльфира Валент уже понимала, что свадьба единственной дочери срывается к мракобесам, но всё же самоотверженно попыталась предотвратить кровопролитие.
- Господа, - вышла она вперёд, широко улыбаясь, - ну, кого вы пытаетесь научить хорошим манерам? Это же сплошные горлохваты, что успели нахвататься народного добра, когда царские власти уходили, да их детишки, приходских ворот не видевшие. Вы им хоть голову проломите, ума не прибавится. Разорутся лишь сильнее. Лучше сейчас вернёмся за свои столы, выпьем за счастье молодых, а потом эти несдержанные молодые люди вежливо извинятся перед Зумаком и лично развезут всех по домам. Иначе мой зять будет очень и очень ими недоволен вплоть до применения силы. Мы же не хотим портить настроение Главе Замка Мастеров?
- Если ты не хотела портить ему настроение, - заговорила Альжбетта, и аромат утихающей бури сменился поветрием лесного пожара, - не нужно было влезать командовать, как свинья в парадную. Не видишь, что ли, что здесь собрались лучшие люди Новокривья, желающие выразить соболезнования своему давнему другу. Зачем было притаскивать весь этот сброд? Лишний раз прихвастнуть, как твоя вертехвостка вылезла из грязи в князи! Всем показать, какой позор лёг на наше семейство? Думаешь, никто здесь не знает, как...
- Мама, лучше замолчи, - тоном, не обещающим ничего хорошего, заметил Араон.
Эльфира Валент, женщина благовоспитанная и утончённая, размениваться на бессмысленные угрозы не стала: спокойно подошла к сватье и без замаха засветила кулаком в глаз. Раз уж её назвали сбродом, то подобная реакция должна была бы быть очевидна. Её муж вздрогнул и выронил бокал.
Звук бьющегося хрусталя прозвучал условным сигналом к активным действиям. Тётя Гала с воинственным кличем степного тролля, что был её первым начальником на рынке, ринулась в сторону телохранителей, жаждя превратить сливки общества в масло. За неё устремились с разной степенью расторопности остальные добровольцы, поддерживаемые одобрительными воплями из зала. С визгом подскочили со своих мест клубные девицы, вспугнутыми на чужом огороде курами. Их кавалеры, имевшие опыт и славных пьяных драк и честных поединков, рванулись навстречу неотёсанным мужланам, грозясь показать зарвавшемуся быдлу его место. Перепуганные танцоры, сжавшись компактной группкой, пытались прокрасться к выходу, пока никто, воспользовавшись всеобщей сумятицей, не догадался полезть полуголым "керолкам" под юбки. С недружным "Иэх!" схлестнулись под сводами Театра оперы две вечные спорящие силы. Смешались в пошлейшей борьбе дорогие сюртуки и старомодные пиджаки. Кричали перепуганные дамы, спасаясь от массовой давки. Пищали зажатые в угол дети. Инквизиторы, неожиданно оказавшиеся в меньшинстве, едва успевали выхватывать ножи и вилки, левитируя их к оркестровому балкону. Падали один за другим хрупкие столы. Хрустела под ногами бойцов антикварная посуда. Втаптывались в мрамор изысканные деликатесы. Катались пред головным столом две почтенные бабушки, намертво вцепившись в причёски друг друга и пиная всех, кто пытался их как-то растащить. Свадьба проходила в лучших традициях!
Несчастный распорядитель зала, пребывавший на гране инфаркта, метался вдоль балкона, попеременно хватаясь за сердце и голову в предвкушении убытков. Не видя другого выхода, он подскочил к пожарному рычагу и со свей силы дёрнул на себя, мечтая единым потоком ледяной воды остудить драчунов. Из щелей под куполом вместо воды хлынули голуби, щедро запихнутые туда обеими мамашами для эффектного финала. Уставшие в клетках, испуганные шумом, птицы не устремились в круглое слуховое окно, а заметались по залу с ужасными криками, гадя на головы дерущихся.
- А-а-а-а!!! Как меня всё достало!!! Жахни их, Арн, жахни!!! - истерично орала Госпожа Травница, топая по столу ногой. - Нет! Я сама их всех ща жахну!!!
Молодая, путаясь в фате и теряя с лифа незабудки, схватилась за чащу брусничного пунша с самыми воинственными намереньями, но кто-то из своячениц вовремя успел перевернуть всё себе на платье. Тогда Алеандр подхватила чудом устоявший венчальный кубок и швырнула его. Подбитый голубь издал странный скрежещущий звук и рухнул ей под ноги.
Зловещее предзнаменование не преминуло повлечь за собой последствия. Не прошло и пяти минут, как потолочное крепленье, не обновляемое с момента постройки театра, чуть хрустнуло, дрогнуло и приказало долго жить. Потухшая люстра с надрывным перезвоном устремилась вниз, достойным завершением банкета. Оркестры, наконец, замолкли. Во внезапной тишине, баталия прервалась, будто драка без аккомпанемента теряла всякий резон. В какой-то степени так оно и было, раз под общим крошевом из хрусталя и фарфора лежали стразу обе предводительницы воинствующих сторон.
К раненым женщинам тут же подскочили дежурившие за дверью официанты и под командованием бойкой невесты принялись оказывать пострадавшим первую помощь. Присланные из центральной лечебницы целители, заверили присмиревших и будто бы примирившихся гостей в том, что обе обошлись лишь ушибами и лёгким сотрясением, и поспешили увести в стационар новоиспечённых родственниц, прихватив с собою наиболее избитых драчунов. Провожавшие их типовые ступы гости единодушно сходились на том, что за пару недель в одной палате женщин непременно примирят и обязательно сдружат на фоне общих горестей.
Ригорий Валент в грязном пиджаке с оборванными карманами, промокнул одолженным у зятя платком взапревший лоб и с полёгкой выдохнул, обращаясь к гостям:
- Ну вот и ладненько, вот и отмучились. Сейчас нормально доедим, что уцелело, и поедем смотреть фейерверки за город. Не зря же деньги потратили.
Яблоко от яблони и вопросы селекции некромантов
Небольшую каменную пристройку, что издали смотрелась фамильным склепом, озарил пронзительный, ядовито-зелёный свет, расползшийся по мраморному полу змеящимся рисунком телепорта. Линии, вырезанные хозяином собственноручно, налились силой и спустя положенный отрезок времени, выбросили к потолку столб чуть мерцающего сиянья. Через него мрачными тенями проступили человеческие фигуры в чёрных глухих плащах. Случайного зрителя от подобного зрелища мог бы хватить Кондратий, но посторонних в тесном помещении не было, как не было в округе самоубийц, рискнувших бы без разрешения приблизиться к монументальному особняку, стоявшему на самой окраине Вранкова. Каменный колосс, изобиловавший эркерами, башенками и террасами, пользовался у местных жителей дурной славой.
- Телепорты, безусловно, удобны и замечательны, - заметила одна из фигур бархатистым контральто, - но, мне кажется, следует чаще пользоваться ступами и каретами, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей. Всё же наш способ исчезновения кажется немного подозрительным, ты не находишь?
- Не накручивай себя, - отозвался высокий мужчина, сняв с себя ритуальную мантию и помогая разоблачиться жене. - Мы не более подозрительны здесь, чем другие семьи магов, лишь чуть-чуть экстравагантны. После двух-трёх взяток и предъявленного компромата на прокурора, наша экстравагантность официально считается неотъемлемой частью особого очарования этого квартала. Хотя ступы действительно стоит слегка погонять по окрестности, что-то мне подсказывает, что механизм мог повредиться в простое.
Яританна понимающе улыбнулась супругу: у Крива недавно прорезался неоднозначный интерес к артефактам и ловкие мальчишечьи пальцы добирались до любого устройства и механизма. Интерес пока только обозначился и не имел никаких предпосылок в лице знаний и таланта, поэтому разобранные артефакты, собирались обратно не всегда, но чрезвычайно причудливо. В прошлый раз неожиданность произошла с горелкой в большой ванне, в момент заморозившей воду вокруг родителей до состояния крепкого льда. Больше чете Воуковски рисковать с талантом среднего сына не хотелось.