Мягко ступая по грязному полу, Важич обошёл кабинку привратника, отбросил подальше от камня активатора оборванные цепи артефакта, что некогда поддерживал внутреннюю связь, и неслышно скользнул в провал чёрного хода. Служебный коридор с погашенными светляками и тонким поветрием сквозняка, что чуть разгонял удушливую дымку, петлял и двоился муравьиной тропой. Эхо многочисленных стычек колебало стены, зовя на подмогу. Доверившись инстинкту, не столько профессиональному, сколько почти мистическому, чародей переключил жезл в погашенный режим, выдвинув из боковых граней несколько бритвенно-острых лезвий. Впереди замаячил светляк мерзкого охристого тона означающего внутреннее скрытое заклятье-ловушку. Оно, как слепой окуклыш, тыкалось в стены в поисках тепла, а, почуяв сильный резерв, алчно рванулось навстречу. Боевик привычно пригнулся и выставил перед лицом щит из специального наруча, но чужое заклятье артефакт проигнорировало.
- ... - ёмко охарактеризовал ситуацию Важич и рванулся навстречу, раз уж избежать столкновения со смертоносным зарядом становилось невозможно.
Три метра до "жаркой" встречи. Два метра. Один. Чародей бросился на стену, оттолкнулся и прыгнул...
Как он прыгнул!
Поспорить с этим прыжком могла только легендарная попытка спасения от диких секачей. Но если в тот раз молодой человек встретился с относительно мягкой древесиной, то теперь его тело радостно приняла стена. Что-то хрустнуло, заскрипело, свело болью чуть затянувшийся живот, опалило жаром многострадальные рёбра. Странно, но рука, штопаная слащавым кружевным узорчиком, не подвела, хоть и приняла на себя основной удар. Арн ещё успел чуть отстранённо удивиться крепости шва, как в метре от него вражеское заклятье нашло-таки себе цель. Взрыв был не сильным. Или таким он показался мужчине исключительно после недавнего удара, но тело чародея, даже не отшвырнуло вглубь поглощённого дымкой проёма, так - слегка проволокло вдоль стены и пристукнуло о выступ поворота. Чуть давление странных остаточных волн спало, Араон оторвал голову от стены и хрипло выругался. Слетевшая штукатурка, что своими пластами пооббила слепящий дым, оголила первичную коробку стен из бетона и редких каменных вставок. Их края слегка светились в темноте, выплетая рябящий, пульсирующий от случайных звуков узор. Если присмотреться, можно было разглядеть даже мелкие завитушки составляющих его рун, таких знакомых и одновременно не ложащихся на прочтение. От битого тела к ним потянулись тонкие лиловые нити полупрозрачной паутины, врастая словно корневищем.
"Странно, - подумал Араон, пока одноразовая регенерация, притупляющая боль и подживляющая крупные разрывы, латала его тело. - Почему никто из готовящих операцию командиров даже не подумал об альтернативных уровнях защиты, кроме стандартных установок. Ладно я. Я ещё понимаю, что некромант в нашем случае может угрожать жизни только собственным спутникам, но остальные же не могли этого знать. Да и чернокнижника со счетов как-то списали, а ведь Редольф на него больше всего упирал. Оно и понятно: если бы меня так от чернокнижия разорвало..."
Додумать до конца такую важную мысль молодой человек не успел. В его мозгу, преодолевая наносы военной выучки, чётких команд и нежитеборских программ, произошло прояснение, связанное, не иначе как качественной контузией.
- Не использовать чары!!! - рявкнул молодой чародей, поправляя выпавший из уха переговорник. - Всем закрыть резерв!!! Полный запрет!!! Слышите? Никаких чар!!!
Он ещё продолжал кричать, надеясь достучаться до кого-нибудь (если из штурмовой группы ещё хоть кто-то остался), пока отрывал от себя нити вплетённых в стены заклятий-паразитов. Заготовленные неизвестным чернокнижником чары, пропитывающие это место, так просто отпускать большой и яркий источник энергии не собирались. Жадные до силы, они поглощали любые излучения места, сравнивая его с другими строениями района, искажали чужие заклятья и всасывались в бреши резерва. Чаровать чужаку в таком окружении всё равно, что махать мечом на ветер, ветер и плодя.
Подгоняемый перспективами лишиться одного из лучших и, возможно, единственного верного отряда, Араон Важич несся по лестнице со скоростью и прытью между героизмом и безумием. Узкие пролёты, расходящиеся под разным углом, стягивали лестницы в смертельную конструкцию, единственной целью которой было переломать конечности представителям рода человеческого. То и дело, на разной высоте распахивались двери, выбрасывая в пространство, то столб иск, то волну очередной мутировавшей алхимической дряни, то тела людей. Один раз под ноги чародею вывалился оглушённый гнист, но молодой человек, просто прирезал его, не замедляя движения.
- Остановить наступление! Перейти на холодное оружие!
Голос уже начинал срываться от бега. Если судить по доносящимся из дверей звукам, его потуги особого действия не возымели. Или, возможно, это были недальновидно выпущенные штурмующими заклятья, что теперь метались вдоль стен в поисках человеческого тепла и жадно вгрызались в подвернувшуюся плоть. Проверять лично у Главы просто не было времени. Если его предположения верны, а за это говорило всё, начиная со светящихся рисунков и заканчивая отбитыми рёбрами, то вся неразбериха с чарами, творящаяся в этом филиале Подмирного пекла, покажется сказкой в сравнении с той защитой, что будет стоять на самом хранилище.
- Ата-а-ас!!! - не своим голосом зарычал Важич, буквально вваливаясь сквозь дыру в перекрытый боевиками коридор.
На него разом уставилось с десяток пар глаз, совершенно разных, но с одинаковым выражением. Артефактор, устанавливающий на массивную литую дверь пробивные камни, боевики, волокшие под руки слегка дезориентированного противника, сам заговорщик, ошалелый от происходящего, здоровая плотоядная саламандра, выползшая из трещины в стене на запах крови - все были, мягко сказать, ошарашены таким появлением Главы Замка. Он и сам понимал, что орал какую-то чушь, но уж очень не хотелось повторить опыт Редольфа по столкновению с нетипичными чарами. После прохода сквозь иллюзию настолько искусную, что даже сами заговорщики не сомневались в появлении чародея из монолитной стены, Мастеру не оставалось ничего другого, как продолжать устроенный фарс во имя остатков репутации. Подбежав к сидящему артефактору, он одним пинком (удивительно метким, стоит заметить) вышиб из его руки заговорной камень и грозно рявкнул:
- Я кому сказал, отставить!?!
Камень описал дугу над головами бойцов и врезался в охранную тварь. Саламандра тонко взвизгнула и обиженно скрылась в трещине, выдохнув в отместку лишь струйку дыма. Дым каким-то невообразимым образом оживил застывших чародеев и те, придя в себя, принялись ругаться. Точнее попытались разразиться бранью в адрес наглого молокососа, что мешает серьёзной операции, но Араон Важич к тому времени отколол уже прикреплённый камень и яростно трепал за ворот в конец обалдевшего артефактора.
- Приказы начальства исполняются неукоснительно!!! Под трибунал захотел? Паламы давно не глотал, паршивец?
Боец даже не пытался сопротивляться, подавленный мощью резерва и той яростью, что исходила от молодого чародея, а вот стоящий рядом командир церемонится не стал.
- Руки убрал! - с нескрываемой угрозой прикрикнул Киреев, направляя на Арна полупустой жезл, чуть оплавившийся от окружающих заклятий. - Отошёл к стене! Только твоих истерик здесь и не хватало.
Важич смерил грозного, но сейчас очень потрёпанного и откровенно уставшего чародея насмешливым взглядом и действительно разжал пальцы с формы штурмовика, только не для того, чтобы покорно выполнить приказ самоуверенного командира.
Широкая ладонь молодого человека медленно очертила дугу и опустилась на металл двери. Дополнительного вливания силы не понадобилось: мощное чернокнижное заклятье, выписанное на стенах, радостно впилось в кожу одарённого сквозь мелкие порезы, липкой светящейся сетью. Сил чародеев, чей потенциал едва превосходил норму, а руки укрывал плотный слой неповреждённой защиты, для проявления сложных чар, видимо не хватило, и никто из штурмующих даже не озадачился на счёт того, что заклятья слабеют иль действуют неправильно. Сейчас собравшиеся тихо ахнули, видя, как проступают сквозь покрытия знаки защиты. Точнее, они грязно выругались, но для маленького триумфа, посетившего на краткий миг молодого чародея, больше подходило аханье.