А кто, собственно, отвечал за проведение практики?
Надоумить князя проверкой чародеев в новых условиях западного образца было делом не хитрым. Калина всегда отличался сумасбродностью и впечатлительностью. Его только грамотно припугни, обласкай словом, потешь самомнение - и лепи что хочешь. Все равно никто из министров даже пикнуть против не посмеет, коли князюшка разойдётся. А вот под шумок новой Калининой затеи протянуть и собственные интересы, да так ладно и справно, чтобы окружающие винили только венценосного самодура, ещё нужно изловчиться. Ведь под видом практики можно и своих людей по нужным точкам разослать, и противников подальше отправить и ценные элементы под контроль взять.
Идея оказалась настолько яркой и пленительной, что Араон едва не схватился за найденный среди захваченных артефактов телепорт, чтобы рваться в административный корпус Замка. Могло статься, что столь яростно разыскиваемый Медведь всё это время был непозволительно близок к ним и лично наблюдал за жалкими метаньями загнанного в угол врага.
- Это всё ерунда, - радостно продолжала щебетать девица, довольная возможностью наконец-то высказаться, - тут н нас по дороге напали...
- Слушай, никуда не суйтесь, - не терпящим возражения тоном бросил чародей. - Хоть раз просто посидите тихо!
- Так я же не об этом, - явно обиделась на невнимание Алеандр. - Тут из-под земли...
Поразительный рассказ, ради которого и затевался весь разговор, так и остался не услышанным: Араон прервал связь и снова вернулся в реальность. Три пары глаз смотрели на него настороженно и пытливо. Ихвор чутко следил за мимикой младшего, выжидая момент очередной вспышки, чтобы несмотря на боль в пробитой грудине успеть увернуться от пламени. Детство, проведённое рядом с маленьким, но очень агрессивным боевиком, научило его виртуозно спасаться от братских светляков. Не имевшая подобного опыта, Дилия смотрела на деверя, широко распахнув свои блёклые невыразительные глаза. В них виделось любопытство и лёгкое, заметное только Араону удовлетворение. Этот взгляд пугал своей невинностью, будто ровные листки стенографии уже направлялись в далёкое или не очень зарубежье. И только Альжбетта Важич глядела на сына сурово и холодно. В ярких золотистых глазах, так похожих на его собственные, стояла непоколебимая уверенность в своей силе и своём праве заботливой и ответственной матери.
- Кто это был? - требовательно вскрикнула вдова, воинственно упирая в бока руки. - Что это за девицы с тобою связываются? Я её знаю? Из какой она семьи?
Чуть поутихшая было с возвращением брата свадебная лихорадка, вновь охватила госпожу Важич, распалив в глубине её родительской души недобрый огонёк того самого легендарного материнского чувства, превращающего обычную женщину в свекровь. Особу, неуравновешенную и излишне мнительную, жаждущую для своего чада получить рабу-сиделку, но при этом люто ненавидя любую конкурентку на его внимание. Прошедшая через первые радости взаимных притирок и войны за территорию, невестка громко вздохнула и слабым дрожащим голосом проговорила:
- Что-то мне нехорошо, наверное, слишком жарко от камина. Арн, проводи меня до комнат мужа, я немного полежу и станет легче.
- Вот ещё, какие глупости, отсядь подальше...
По счастью, Араон и сам с нетерпением ждал уместного повода покинуть благородное собрание, и потому пропустил слова матери мимо ушей, подталкивая слабо переставляющую ноги невестку к выходу с таким рвением, словно женщина уже начала рожать. Дилия двигалась с тихой, будто врождённой покорностью и скованной неторопливостью, ассоциировавшимися у Главы прежде с глупостью и забитостью. Теперь за мелкими шажками и робкими взглядами Арн видел недюжий профессионализм и реальную угрозу.
В чинном молчании они прошли коридор, поднялись по лестнице и пересекли небольшой холл. Грудь молодого человека разрывало от желания припереть к стенке невестку и вытрясти из неё всю информацию, пока за маской бледной моли не проявится истинное лицо коварной лазутчицы, но Арн держался. Вскоре его выдержка была вознаграждена сдержанной улыбкой и тихим голосом Дилии:
- А ты изменился, - с неким даже удовлетворением проговорила женщина, рассеянно поглаживая огромный живот. - Такое терпение.
- Вашими молитвами, - процедил сквозь зубы молодой человек, сдерживать неприязнь к шпионке в собственном доме было выше сил прямолинейного по натуре боевика.
- Ты догадываешься, сколько людей за тебя сейчас так молятся?
- Думаю, меня примут в Небесные кущи вне очереди.
- И быстрее, чем ты рассчитываешь, - голос невестки по-прежнему оставался мягким и вкрадчивым.
- У тебя есть какие-то предложения по этому случаю, - Арна начинало чуть трясти: первейшим предложением сейчас казался нож в спину или арбалетный болт в горло, но Дилия лишь кротко улыбнулась, словно прочитав его мысли.
- Я могла бы попросить помолиться за тебя людей, хороших людей, с крепкой верой и чистыми взглядами. Думаю, на приход-другой наберётся.
Что-то тяжёлое и холодное, поселившееся в грудине со вчерашнего вечера, приподнялось внутри и со стуком рухнуло обратно. Окружающие были правы, говоря, что у маленького чародея одна дорога - в боевики: не мог Араон с каменным лицом выносить общение полунамёками и изящными вывертами.
- Ихвор должен стать следующим Главой, я правильно понимаю? - с горькой ухмылкой уточнил Важич.
- Не выйдет, - теперь Дилий говорила холодно, сдержанно и до дрожи пугающе, неприятно напомнив тем самым новоявленную некромантку. - Характер не подходящий. Зато место придворного чародея подойдёт идеально, особенно, если этот чародей будет полностью независим от Замка.
- Хм, а разве в Словонищах есть придворный чародей?
- А разве князь сможет отказать подавившему бунт и спасшему его трон в смутное время? Тем более, когда тот сможет предоставить пред светлы очи предводителя заговорщиков, - улыбка женщины была столь обещающей, что Арн на мгновение пожалел, что всё таки на ней не женился.
Не тратя время на бессмысленные заверения: Дилия и сама прекрасно поняла, что её вариант принят и полностью одобрен; Араон рванулся прочь в свои покои, на ходу судорожно вытаскивая из кармана новый болтун. За вырванный у судьбы перерыв необходимо было сделать слишком много. Пока столицу громит нечисть и верные люди пытаются спасти княжеские хоромы от заговорщиков и местных доброхотов, нужно успеть найти козла отпущения и выбраться из тухлого дела, пока во всём не обвинили Мастеров.
- Дилеон! - отчаянно рявкнул Глава, несясь сломя голову к чёрному ходу. - Быстро разузнай, кто у нас заведовал распределением на практике, дома, явки, укрытия... Подтягивай людей!... Посты на улицах? Будут... Быстрее, пока не сорвался!
Молодой чародей выбежал в ночь, несясь к ступнице, где хранились скоростные мётлы, спеша быстрее вернуться в гущу событий и лично увидеть того, кто умудрился подвести древнейший оплот чародеев под грань разрушения. В его кулаке уже дрожал артефакт от входящего вызова из главного храма Триликого. Скоро всё встанет на свои места! Как говорится, с божьей помощью...
***** ***** ***** ***** *****
Из-за тяжёлых рыхлых облаков лениво выглянула луна. Она не была идеальным белёсым кругом, столь любимым нечистью и праздными романистами для создания некой торжественности. Её тонкий серп угрожающе не щурился холодным серебром в злой ухмылке. Она даже сломанной посередине монетой не могла выражать собой символизм или торжественность. Так неровным пятном зависла в просвете туч. Зато её свет, мягко ложась на изрытые просторы полей, красивыми разводами высвечивал дорожки неугомонным духам. Белоснежные венчики диких трав, попав в её сияние, наполняли глубоким, почти мистическим свечением обычное разнотравье. Так нехорошее поле танцующим от легчайшего ветерка узором встречало ночь.
Несмотря на лунный свет и отблески диких трав, когда девушки выходили из деревни, было слишком темно. Темно и как-то особенно зловеще, будто не поле раскинулось за деревней, а тёмное урочище, активное и особо гадостное. Ещё днём оно смотрелось отталкивающе на фоне пирующей деревеньки, теперь же и вовсе вызывало в душе непонятную глубокую дрожь. Застыв у самой кромки оврага, Алеандр с тоской оглянулась на тёплые огоньки вдоль деревенского забора. Длинный ров, дугой огибающий поле и словно отделяющий его от остального мира, был не многим глубже картофельной борозды, так зарос травой и сором, но перебираться через него катастрофически не хотелось. Девица едва не захныкала от совершенно детского желания сесть прямо здесь и капризно засучить руками.