- Живая!!! - радостно вскрикнули над ухом голосом вездесущей травницы, только очень охрипшим и непривычно измученным.
"Кому сгореть, тот не утонет", - отстранённо подумалось Чаронит, но вслух чародейка всё же уточнила:
- Мы сильно с пути сбились?
Алеандр, одной рукой пытавшаяся поддерживать вялое тело еле живой подруги, другой - как-то выгребать в сильном течении, едва не задохнулась от возмущения. Ныряя вслед за падающей девушкой, она, конечно, не помышляла о славе великой героини или кровной должнице, скорее боялась остаться одной в диком и неблагожелательном месте, но после всего разумно рассчитывала на толику благодарности со стороны спасаемой. В конце концов, ей пришлось нырять трижды в отвратительную, пугающую до одури субстанцию, отбиваться от какого-то длиннорукого угробьца, пытавшегося не то тонуть, не то всплывать за её счёт, а потом ещё вытаскивать на поверхность отяжелевшее тело несостоявшейся утопленницы. В одной хорошенькой рыжей головке за это время успело родиться столько ужасных картинок собственной одинокой и бесславной кончины, столько заковыристых и изощрённых ругательств, что малейшее беспокойство за пережившую острую паническую атаку подругу уже отходило на второй план. Оставаться до конца профессионалом, когда вопрос собственного существования значительно обостряется, она пока не умела.
- Плевать на курс! - яростно захрипела Алеандр. - Твои закидоны едва не угробили нас обеих! Вместо того, чтобы помочь мне завалить этого урода, ты сбежала! Сбежала, бросив меня одной разбираться! А потом ещё в этой кровище бултыхаться, тебя вылавливая, а ты о курсе!?!
- К-крови? - слабым голосом уточнила Яританна, впервые глянув на странную жидкость вокруг себя.
- Стой, стой, стой!!! - взвизгнула Эл, пытаясь привести в себя закатывающую глаза духовника.
Увы, своим корявым гипсом она могла скорее оглушить человека, чем вывести из обморока. Травница отчаянно зашипела: тело под её рукой отяжелело и начало стремительно погружаться обратно в пучину прохладной, густоватой жижи насыщенного багряного оттенка с редкими всплесками-теченьями алого цвета. Бледное лицо подруги с застывшим выражением какого-то неестественного умиротворения, погружающееся в кровавую муть, было настолько ужасным зрелищем, что сердце считавшей себя до этого момента здоровой и вполне устойчивой Валент пропустило удар, сжалось в болезненном спазме и окончательно затихло.
- Демон! - вскрикнула Яританна, низким голосом своим запуская утихший от ужаса пульс.
- Танка! Таночка-а-а, - в приступе острого облегчения Эл полезла обниматься и несколько раз, невзначай приложила подругу по рёбрам. - Только не открывай глаза! Пожалуйста, не открывай глаза! Это вовсе не то, о чём ты подумала, просто странная река в этом странном и бредовом мире. Одна из многих и нет тут ничего странного и удивительного. Главное, держи себя в руках.
- Хорошо, хорошо, я поняла тебя, - сдавленно прохрипела Танка, борясь с накатывающей слабостью давнего страха. - Просто помоги мне всплыть, мне тяжело держаться на поверхности.
- Странно, плотность же выше и тебя, напротив, должно выталкивать, - Алеандр попыталась приподнять духовника, но законы природы, словно отказались действовать на одно конкретно взятое тело. - Давай, ты просто за меня держаться будешь, вдвоём у нас плавучесть повыше будет. И ещё, не хочу тебя пугать, но тут всякие жмурики водятся. Я до конца не разглядела, но просто постарайся больше не паниковать, если кто-то покажется...
- Эл, - Танка говорила тихо, но уже достаточно уверенно, чтобы выражать помимо усталости немалое раздражение ситуацией, - просто посмотри, где этот демонов след и как нам пробираться.
- Нас по нему течением относит.
- Вот и замечательно. Постарайся грести к берегу и ничего не опасайся, нам никто в этой, скажем так, речке не может грозить, - проговорила Танка и, откинув голову на плечо тихо ворчащей травнице, погрузилась в упоительное чувство чужой смерти.
Теперь, когда способности к некромантии, чуть пробивавшиеся сквозь скорлупу предрассудков и табу, дали первые всходы в её слабом резерве, Чаронит начало казаться, что в мире живых некромантов уничтожили исключительно из зависти. Силы, текущие сквозь неё не затрагивали основ, не требовали накопления. Они были так естественны и постоянны, что складывались с пульсацией резерва чародейки в сложнейшую мелодию, повторить, которую не в силах было само мироздание. Всё, подпадавшее под этот ритм, делилось своей энергией, подчинялось и двигалось сообразно с ним, рождая в сердце девушки чуть пугающую своей дикостью эйфорию.
- Если сейчас запоёшь, - ворчливо предупредила травница, почуяв неладное за немелодичными хрипами позади, - я клянусь, что утоплю тебя прямо в этой луже. А ещё лучше, просто разожму руку и ты пойдёшь на дно без чьей-либо помощи. Вот уж не думала, что ты настолько плохо плаваешь. Тут даже угробьцы и то больше тебя барахтаются! И почему я такая добрая...
Алеандр сделала новый гребок, удивляясь, как странно реагирует на любое движение красная жидкость. Плавать в крови ей раньше никогда не доводилось, но что-то подсказывало, что заплыв в ней должен выглядеть определённо иначе. Уже хотя бы с того, что в ней непременно должны были встречаться сгустки свернувшихся белков. Исследовательский интерес толкал девушку выпустить свою ношу и хотя бы попытаться идентифицировать субстанцию, игнорирующую прямые указы водного чародея. Здоровые опасения, напротив, останавливали от доступных методов познания через питьё и закапывание в слизистые. Вопящий же на далёком краю обрыва трёхголовый гигант, оставшийся без слишком резвой добычи, и вовсе недвусмысленно намекал на острую необходимость держаться вместе, как бы подводное течение не тянуло ко дну отяжелевшую блондинку.
- С твоими скачками веса здесь определённо нужно что-то делать, - продолжала рассуждать травница, стараясь за звуком собственного голоса скрыть липкий ужас от ощущения чужого голодного взгляда в затылок. - Если это аномалия места, то выбирает себе объект приложения уж слишком странно, ты не находишь? Нет, правда. Меня же эта гадость держит совершенно нормально. Признай: грешки какие-нибудь на дно тянут. Наверное, во всём виновата клептомания. В писании, правду, любителям прихапать чужое обещали раздирающие плоть заросли из золотых плетей ежевики, но, думаю, возможны вариации.
Некто, в упор глядящий на барахтающихся подмастерьев, сменил исключительную плотоядность своего взгляда на агрессивное любопытство с толикой голодного раздражения. Не будь Алеандр уверенна, что Танка сейчас, крепко зажмурившись, пытается справиться с боязнью крови, то заподозрила б её в каких-то коварных планах. Во всяком случае, именно такой взгляд можно было словить, когда духовник планировала написание липовых шпаргалок для горячо любимых одноклассников, на которых в тот раз оказался оглушительно сорван зачёт по рунам.
- Может, это вообще последствие панической атаки, - Эл невольно поёжилась, едва не макнув подругу с головой. - Я всё же не диагност и точно сказать не могу, но лучше тебе пропить комплекс успокоительных трав. Я потом вам со Стасием на пару заварю. Заодно и посмотрим, на кого быстрее подействует. Тебе бы вообще не мешало нервы подлечить: какая-то ты злая последнее время. Даже мама отметила и...
Из недр кровавой реки, извиваясь всем телом, подобно исполинской змее, поднималось студенистое полупрозрачное существо. Тварь, некогда бывшая заброшенной душой иль, может быть, потерянной на бескрайних просторах Межмирья животной сущностью, скользила в потоках, ловя слизкой кожей отголоски разлетающихся энергий. Те обрывки сознания, что непостижимым образом зацепились в её щучьей голове, проплывая шматками растерзанных душ, не слишком располагали интеллектом и не могли, к примеру, оценить степень собственного уродства. Однако их было вполне достаточно для распознавания человеческой речи и, в редких случаях, рассуждения о пользе пеших прогулок. Как правило, таких познаний более чем хватало для того, чтобы выбирать из пучков трепещущих на дне липких душонок самых протухших и после под неторопливый мыслительный процесс их переваривать. В этот раз существо, не обладающее точным названием ввиду слабого самосознания, несмотря на собственное скудоумие, оказалось озадаченно: пища, коей полагалось барахтаться на дне, стенать и злиться, спокойно плыла под самой поверхностью, при этом производя странные и крайне настораживающие звуки, лишь часть из которых была известна и понятна.