- ... тогда я и говорю: "Юри, ты совсем касторкой обнюхалась, раз думаешь, что я полезу в эту дыру за какой-то плесенью!" - пыхтело рыжеволосое мелкое создание, гребущее с возмутительной скоростью.
- Может, ты помолчишь, пока дыхание не сбила окончательно, - отозвалось бледное, безвольное тело, уже больше походившее на местный контингент, но от чего-то особенно противное.
- Не учи водного чародея плавать! - фыркнул первый претендент на пищу с неким даже вызовом, хотя щели на морде змееподобного создания уловили отчётливый аромат нервозности и страха. - Так вот, заползаю я в тот проход, а контейнер с пробирками цепляется за крюк...
Определённо, если бы в студенистой голове, так смахивающей одновременно на щуку и крайне неприятного гуманоида, затесался ещё хотя бы один ошмёток сознания и тварь приобрела чуть большую широту чувств и взглядов, то в данный момент она познала бы чувство ненависти. Слишком чужда и дика была рыжеволосая пища, одним своим видом вызывая острые желудочные колики. Тем сильнее хотелось разделаться с ней побыстрее, чтоб долго терзаясь от недомоганья, в тихой запруде размышлять о пользе ходьбы и тихо переваривать нарушителя прекрасного уклада.
Существо потянулось ввысь, поднимая над живительным обиталищем, тяжёлое, раздутое недавней трапезой чрево. Послушно растянулась эластичная связка, позволяя массивной треугольной челюсти покруглеть и опуститься до самой кромки шипастым ковшом. Морда и без того походившая на человека весьма отдалённо утратила последние узнаваемые черты. Собственно, они больше нужны были для минут размышления, а потому не помешали бы двойной трапезе ни коим образом. Единственное, что на короткий миг озадачило готовое к смертоносному прыжку создание, это нелёгкий выбор - какую часть пищи заглотить первой.
Пока длилось это недолгое раздумье блёклая еда, что была более знакома, но излучала вокруг себя нечто уж откровенно отвратительное, вдруг вытянула вперёд одну из конечностей. Великий ужас объял все ошмётки накопленных душ твари, стоило холодной длани коснуться натянутой кожи. Ужас и боль, столь сильные, что, не имея возможности сопротивляться, создание истерично отдёрнулось и, не справившись с собственной массой, неловко обрушилось в пучину, лишь глухо тявкнув растянутой пастью.
- Какого... - возмутилась было Валент.
Мощная волна, возникшая на месте непонятного звука, поднялась выше крутых берегов и с яростной силой обрушилась вниз вместе с захваченными человеческими жертвами. Ревущий поток вцепился в растерявшихся от неожиданности чародеек, швырнул на самый гребень розовой пены и, протащив сквозь все водовороты, размазал по илистой массе ровным живым, но слегка контуженным слоем. Обрушив собственное возмущенье несколькими галлонами багряной влаги, что своим давленьем выбивали глубокие рытвины, кровавая река умиротворённо отступила в прежнее русло, оставляя после себя плети беловатых червеобразных водорослей и отвратительное чувство всепоглощающей липкости.
- Меня сейчас стошнит, - простонала Чаронит, но не смогла найти в себе даже сил перевернуться на живот.
- Что это было? - внесла конструктивную нотку Валент, громким чавканьем отрывая голову от разбитой в грязь поверхности.
Девушка попыталась осмотреть окрестности, но с той лихой ямы, в которую их выплеснуло, был заметен лишь чуть объятый сизой дымкой обрыв, на противоположном крае беспокойной речки. Алеандр со стоном опустилась обратно. После изнуряющего тяжёлого заплыва, она ощущала себя заводчиком химер, попавшим в вольер к неоперившемуся молодняку. Чувство нескольких десятков лап и копыт, пронёсшихся по телу, заглушало все другие. Грешным делом, Эл даже подумала, что сейчас как раз таки по ощущениям должна отслаиваться от родного тела.
- Та-а-ан, ты не видела, что это был за всплеск? - тихо и чуть заискивающе спросила она. - Просто у меня такое странное состояние оторванности по всему телу, будто я э-э-э слегка умираю, что ли.
- Знаешь, Эл, - судя по голосу, духовник всё ещё пыталась справиться с бунтом вестибулярного аппарата, - единственное, что я вообще могу тебе гарантировать, так то, что ты жива и даже не особенно пострадала.
- Да? А по ощущениям и не скажешь. Это, наверное, даже здорово хоть раз качественно приложиться. Нужно обязательно запомнить это состояние, а то все жалуются, что я меньше всех калечусь.
"Да неужели?" - хотела было возмутиться Танка, но вовремя промолчала, боясь расстаться с остатками колбасы вместе с желудком и прочими органами. Сколь бы лояльна не стала смерть к своей юной госпоже, от исключительно механических последствий своей лояльности пока защитить не могла. Если говорить о химерах, то в случае с духовником, по ней пробежался не только молодняк, но и несколько производителей тяжеловесов в сражении за внимание самки. Самка, судя по ощущениям, скакала ровненько по ушам: в них всё ещё размякшей ватой стояла пелена из шуршания и плеска.
В тишине небольшой прибрежной низины, в луже подсыхающей желтовато-бурой массы с острым металлическим запахом, две чародейки, лежащие контуженными морскими звёздами, смотрелись очень живописно. Подсохшая кровавыми разводами плёнка иномирной воды тигриным окрасом покрывала уставшие лица, обращала алыми тряпками одежду и нехитрый скарб, путалась в разметавшихся по земле волосах. Грозные языческие богини по представлениям древних людей, наверняка, выглядели подобным образом. Может, ярости и сокрушающей мощи в телах распластанных девиц было и не много, зато крови на них накопилось в избытке. Они лежали в натёкших с одежды лужах и молча пытались собраться с силами, а над головой, где-то далеко за краем видимости шумел печальным голосом лес.
- Эл, - первой заговорила Чаронит, когда потревоженный желудок, наконец-то пришёл в согласие с остальным организмом, - ты не помнишь, случаем, какие там ещё зоны в этих записках сумасшедших водились?
- А какой смысл, если всё равно не совпадают? - отозвалась травница, бездумно пялясь в ставшее после заплыва откровенно омерзительным здешнее небо.
- Хотя бы морально подготовиться, пока здесь лежим, - вздохнула тенегляд. - Мне до сих пор становится муторно, от одной мысли, из чего могла быть эта река, и близкое знакомство с Маррами отнюдь не добавило внутреннего спокойствия. Может, зная о том, что впереди существует дрянь значительно более мерзкая и отвратительная, я смогла бы как-то утешиться...
- Странное у вас, некромантов, представление об утешении. Что же хорошего в том, что дальше может быть хуже?
- Не знаю, - Танка попыталась пожать плечами. - Наверное, я всегда была паникёром и мне представлять грядущие неприятности привычнее, чем надеяться на собственные силы. В конце концов, неприятности обязательно сами тебя находят не зависимо от того, насколько ты талантлив, богат или расторопен. Они в этом плане значительно честнее людей.
- Ну-ну, - скептично хмыкнула Эл, её врождённому, хотя и немного странному, порой даже загадочному оптимизму подобные речи из уст других людей претили. - Самое сейчас подходящее время поговорить о несправедливости жизни. Каждый человек получает то, что заслуживает. Нужно много работать над собой, стараться и вкладывать, чтобы чего-то добиться, а стонать просто так - глупо и отвратительно.
Именно так говаривали все победители, покоящиеся на лаврах, в даваемых в дневнушках и транслируемых по паутине интервью, так принято было думать и говорить тем, кто к этим лаврам отчаянно стремился и именно подобные идеалы и воззрения прививались детям вне зависимости от их врождённых качеств и способностей. Так следовало жить, чтобы обществу было удобнее, чтобы у избранных под ногами всегда были спины, на которые можно опереться. При этом никто из них не осознавал своего истинного положения, пока по их спине кто-нибудь не проходился грязными сапогами. Не со зла, просто так из желания чуть приподняться в собственных глазах иль сбросить накопившееся напряжение. Были те, кто прочно и основательно занимал своё положение в общей груде неудачников, ловил любой момент, чтобы прощемиться на сантиметр выше, но продолжал упрямо передавать потомкам общую идею. В этой иерархической пирамиде Яританна чувствовала себя не просто подавленной, а отшвырнутой в сторонку, как бесперспективный материал, и оттого могла упиваться пессимизмом и созерцательностью без малейшего шанса разумно донести их окружающим. Вот и на сей раз она промолчала.