"Из всех возможностей глупо умереть, самым благородным всё же является самоубийство" - саркастично подумала чародейка, расправила плечи и гордо шагнула вперёд.
- Доброе время суток, почтенные!
Великаны медленно обернулись и, не найдя сразу неизвестного нарушителя спокойствия, удивлённо пожали плечами. Из-за края столешницы была видна лишь макушка чародейки, что саму её более чем устраивалоно, но пользы замыслу не приносило.
- Прошу прощения, - громче и куда настойчивее подала голос девица, - не знаю, как к вам точнее обращаться.
Курчавый, первым сообразивший заглянуть под стол, удивлённо вздёрнул густые брови.
- Ну, можешь, звать нас богами, - с какой-то задумчивостью и даже настороженностью проговорил он, внимательно рассматривая хрупкую девушку. - Лет двести назад нас именно так бы и назвали. Это теперь с какого-то перепугу все трилицым поклоны бить стали. С ума там все что ли посходили?
- Так и триликие же сумасшедшие, чего от паствы ожидать, - поддержал его седой и самым благожелательным тоном обратился к настороженно притихшей чародейке. - Ты уже, наверное, поняла, что эти трёхголовые болванчики из старых Могучев образовались, что по возрастному слабоумию и скуке сливаться начали. Так что на этот район мы единственные здесь Могучи и остались. Считай, на полмира боги.
- А меня можешь звать их онтагонистом! - бодро вякнул со своего места измученный чернокнижник, пускай эта бравада и стоила ему значительных усилий.
- Помолчи уж, пёсья кровь, - недовольно отмахнулся от нахального пленника курчавый. - Потом с тобой разберёмся. Не видишь, что ли? Внуча пожаловала.
- Как добралась? Никто не обижал? - седовласый подхватил растерявшуюся в конец девицу подмышки и с шокирующей лёгкостью усадил на столешницу.
Танка нервно икнула, но свято памятуя правила приличия, скромно улыбнулась, надеясь, что глаз у неё при этом не дёргается.
- Рановато что-то она с инициацией, - недовольно нахмурился курчавый, от чего слишком в последнее время храбрая духовник побелела до первых эдельвейсов. - Резерв до конца не окрашен, да и девица ещё...
Может, Богам Межмирья или, как они себя сами назвали Могучам и положено знать о простых смертных анатомические подробности, но нежная сущность благовоспитанной ратишанки, что никогда и не целовалась-то толком, от подобной непочтительности вся встрепенулась. Правду, вместо страха и смущения, неожиданно проступила злость. От величайшей и, скорее всего, последней в жизни ошибки Чаронит спас длиннобородый исполин:
- Да где ж ей было проводника нормального найти? Наших же там уже и нету, а кто живой - все в жрецы подаются. Тебя хоть не пришибли случаем, выглядишь-то как живая, так все Могучи так выглядят...
- Да какая из этой клыхи Могучь! - не то возмутился, не то умилился курчавый (Танка пребывала не в том состоянии, чтобы анализировать возможное значение архаизмов).
- Ну, лихость из неё последнее время так и прёт, - не согласился второй. - Хотя ты прав, упустили для Могучи момент - не то воспитание.
- А я сразу говорил, что нам пацан первым нужен, а ты: "Он девку хочет! С девкой степенней будет!" Допривязывался, ...!
- Не при дицяти! - грозно взревел бородач и попытался зажать девице уши своими мощными ручищами.
Яританна нервно шуганулась от такого помощника, что мог в одно касание превратить её голову в однородную массу.
- Господа Боги! - вскричала она на пределах вежливости и тут же поправилась: - извините за тавтологию. Позволите вернуться к предыдущей теме?
- А! Точно! - хлопнул себя по лбу здоровенной ручищей седой. - На каком участке ты умерла?
- Вот зуб даю, что в стеклянных водопадах! - радостно подхватился курчавый.
- Не-е-е, водопады это мелко. Может чёрные омуты?
- Фигня! А вот...
И тут наперебой, как первоклашки, взбудораженные залетевшим в окно воробьём, грозные Могучи принялись предлагать свои варианты, выкрикивая самые нелепейшие на первый взгляд словосочетания, перебивая друг дружку, огрызаясь, толкаясь локтями и при этом просительно заглядывая в глаза третейскому судье, мол, подтверди, что я прав. Чуть огорошенная творящимся безобразием, Яританна словила себя на совершенно самоубийственном желании отвесить обоим лещей и разогнать по разным углам стола.
- Это была кровавая река, - вместо этого чётко и громко, насколько позволяло истерзанное горло, сказала она. - А теперь, когда этот принципиальный пункт разъяснён, давайте определим, почему он так важен для дальнейшего обсуждения.
На эдакое заявление курчавый недовольно скривил лицо и надул губы, становясь из грозного мужа безвинно обиженным ребёнком. Ощущение лишь усугублялось воинственно вздыбленной бородой и мясистым носом-картошкой, больше подходившим неграмотному лапотнику, чем самозваному богу. Его приятель был расстроен не меньше, но пытался сдерживать эмоции.
- Ну, а чего ты хотел от торгашьей дочки, - пожал он могучими плечами. - Знамо, о деньгах радеть будет.
- А всё ты! - продолжал обижаться инфантильный исполин, окончательно падая в глазах простой смертной. - Красивая! Здоровая! Детей наделают! Наделали ..., аж делалка отвалилась! Что толку теперь от твоей красивой? Говорил же, нужно с той генераловой сводить: там три поколения войсками заправляют. Была бы страшненькая, да при чинах, а теперь...
- Да от той генеральши он бы сам убился как протрезвел, ни одного так и не сделав! - оскорбился на такое предложение коллега.
- Трезвость - дело преходящее!
- Уи-и-и-и-и!!! - раздалось над мёртвым лесом пронзительным, но отчаянно хриплым воплем болотной выпи.
Из-за деревьев с каким-то извращённым изяществом вылетела травница, пару раз трепыхнулась для порядку и, приземлившись где-то на поверхности кроны, скрылась из виду пищащим эхом бездарно потраченной жизни. Во всяком случае, Яританна, проводив взглядом её полёт, ощутила, что спешить, подбирать слова и вспоминать методики общения с духами ей теперь попросту незачем.
Могучи и их самопровозглашённый антагонист проследили за неопознанным летающим субъектом с любопытством завзятых натуралистов. Седой даже залихватски присвистнул, оценив дальность падения.
- Давай руруков натравим! - подхватился тутже обиженный жизнью исполин, вдохновлённый появлением новой игрушки, и Танка решительно не хотела даже предполагать кем или чем могли оказаться упомянутые "руруки".
- Это же последка Шилька-трактирщика, - укоризненно покачал седой головой тот, чей уровень интеллекта определялся духовником, как "чуть более приемлемый". - Помнишь, он ещё на полыни мёд знатный гнал.
- И царских брагой палёной травил! - азартно поддержал курчавый, радуясь удачно припасненной байке. - Знатный был Травитель!
- Э-э-э, да... - хрипло протянула Яританна. - Травить это у них наследственное.
Часто, вспоминая историю собственного рода и упиваясь в мечтах былым величием и чувством собственной значимости на фоне суровой бесперспективной реальности, Чаронит совершенно упускала из виду тот факт, что далёкие предки были у всех живущих на земле и теоретически у каждого есть богатое наследие и голос крови. Осознание этого простого, но не слишком очевидного факта больно ударило по девичьему самолюбию, затмив на многовение даже мысль о безвыходности сложившейся ситуации. Яританна впала в состояние той самой меланхоличной задумчивости, что могло без постороннего вмешательства длиться часами и приводить к печальным и весьма диструктивным для конкретной личности выводам.
- Да пёс с ней! - отмахнулся седобородый. - сожрут - сама виновата: сюда своим ходом лишь некроманты ходить должны. Так вот, раз уж ты сама пришла, то, давай, сразу обсудим дальнейший план. Нам же больше не нужны неожиданности и казусы?
- Совершенно не нужны, - согласно покивал курчавый, разворачивая сотканный из воздуха голубоватый свиток. - От таких неожиданностей у нас всего три ветки на роду остались. Где это виданно!?! Позор просто. Уже не говорю, что две из них сейчас на Палящем континенте как родные, да за такими и присматривать дико, не то что словенцами называть. Толи дело ты: светленькая, мягонькая, круглая в нужных местах, а не эти доски двужильные: только и знают, что химер пасти. Скука смертная...