- Ну-у-у-у-у - неловко протянул Ворожей, старательно отводя взгляд от последки.
- Как бы, - смущённо запустил пятерню в лихие кудри чуть покрасневший Крив.
- Мы в тот момент были немного другим заняты, - колупнул ногтём край ближайшего листка непосредственный предок.
- Так сказать, работу над вторым братом контролировали, - попытался хохотнуть почивший Князь.
- Что!?! - вскричала не своим голосом Яританна, воинственно выдирая из столешницы каменный дрын. - Так вы не только олухи, но ещё и вуайеристы!?!
- Ты забываешься! - напыщенно вскрикнул величайший некромант, но, всякий случай, отошёл на другую сторону стола.
Ворожей настороженно замер на месте, впечатлённый силой ярости едва обратившейся некромантки, и лишь хмурыми взглядами решался выражать своё неудовольствие эдакой непочтительностью к могучим предкам.
- И где только таких слов нахваталась? - совсем уж жалко вякнул Крив и зажмурился, ожидая вполне заслуженно огрести тем самым дрыном.
Если до этого Танка пускать в ход импровизированное оружие и не собиралась, то после его манёвров желание кому-нибудь вдарить стало практически непреодолимым. Девушка медленно поднялась на ноги и очень нехорошо улыбнулась, оголяя острые клычки: безнаказанность и безвыходность делали её на удивление смелой.
Вдалеке, на самом краю восприятия, где слух превращается в интуицию, раздался низкий рёв. Плетень кроны всколыхнулся мелкой рябью и, сыпля щепой забытых веток, пустил по мёртвому лесу испуганный перехруст. Отчаянно жаждущие жить души, даже обратившись бессловесной древесиной, сохранили способность бояться и трепетать. Закованные в кору лица, искажённые нестерпимой болью, кричали от ужаса. Казалось, будь в них чуть больше жизни, эти окаменевшие истуканы немедля бы сорвались с мест и по примеру своих более чувствительных собратьев предались бы бессмысленной беготне.
"Ну, вот опять, - досадливо подумала Чаронит, ожидая зарождения в душе первых порывов уже почти привычной паники. - Такое ощущение, что эти твари просто притягиваются на свежие души. Нигде от них спасу нет. И Могучей не боятся. Видимо, предки всерьёз приврали о своей мощи, иначе почему это неразумное зверьё от более опасного хищника не шарахается. Или оно настолько тупо, что даже животными инстинктами руководствоваться не может? Сейчас опять начнёт орать и топать, пока не доведёт окружающих до преддверья сердечного приступа, а потом появится и станет шарить по углам, пока у жертв не сдадут нервы. Кстати, да. Нервы, пока на удивление спокойны. Наверное, общение с этими двумя знатно искорёжило мне психику. Ну, да ничего, вот начнёт трёхлицый приближаться - я снова постепенно запаникую".
Однако в этот раз всё случилось иначе. Монстр, родившийся из обезумевших от старости и отсутствия потомков божеств, не величаво ступал, нагнетая в душах первобытный ужас, а нёсся напролом сквозь чёрные заросли. Напрочь портя весь трагизм ситуации, он с неистовым воплем, высоким, яростным и оглушающим, бежал, высоко вскидывая оплывшие неясной бурой плотью громадные ноги и размахивая над головой граблеподобными верхними конечностями. Беснующимся зверем гигант вырвался на площадку, сделал круг почёта, едва не сшибив столовую композицию, и, трубно взревев, умчался прочь, оставляя за собой широкую просеку.
- Совсем от рук триликие отбились, - недовольно пробормотал Великий Крив, глядя вслед уносящемуся монстру.
- Нужно будет им резервации выделить, - заметил Ворожей.
Появление монстра прошло так быстро, что, приготовившаяся к новой панической атаке, Яританна не успела даже толком осознать случившееся. Вот был кошмар всей её жизни - и тут его нет, лишь колея среди обуглившихся деревьев в две сажени и ту жадные собратья по посмертному существованию уже спешно растаскивали. Павших под натиском монстроидных телес белёсые корешки оперативно доламывали своими силами, высасывали и волокли в почву, про запас. Выброшенные же на площадку куски обживали пятна подвижной плесени. Сама площадка представляла жалкое зрелище: вывернутые каменные плиты, разбросанный сор, выдранный с корнем постамент пленника, согнутый замысловатой закорючкой. Вот только самого пленника нигде не было видно и даже его растерзанные в фарш ошмётки не привлекали местных паразитов свежей поживой.
"Как-то уж очень неправдоподобно, чтобы один чернокнижник мог настолько понравится трёхголовому, чтобы тот так нёсся да и сожрал в один заглот целую тушу. Разве что его специально вызвали. Совсем этого Сосновского не понимаю: зачем так экстравагантно с собой кончать. Или это был коварный план побега? Тогда не понимаю тем более".
Разобраться в ситуации, когда голова и без того была переполнена обилием впечатлений, теорий и новых мировоззренческих конструктов, у чародейки не получилось. Девушка устало потёрла переносицу, уже предвидя обширную и затяжную мигрень.
- Ладно, - махнула рукой на царящее безобразие бывшая перфекционистка. - Давайте ваш контракт. Будем рассматривать перспективы моего размножения, только с рядом условий.
Отложив в сторонку удачно вытянутый прут, вернуть обратно который девица просто не представляла, как, Яританна Чаронит уселась посреди громадного стола, подтянула к себе один из листов, что на ощупь напоминали чуть тёплую кожу, и со всей присущей себе методичностью принялась выписывать пункты будущей договорённости с небесными покровителями. Глядя на сосредоточенное личико миловидной девицы, великие Могучи, древнейшие некроманты и непобедимые правители былых времён вдруг пожалели, что при планировании наделили последку умом вместо силы.
Алеандр пришла в себя от странного ощущения. Ей казалось, что холодная жидкая манная каша, пребывающая в том самом отвратительном состоянии между хлюпающей жижей и бронебойным скользким комом, затягивает её вглубь кастрюльных недр, настойчиво щемясь в нос, глаза и уши. Благо, при падении она умудрилась каким-то чудом захлопнуть рот, и омерзительная субстанция не забилась в глотку.
"Это какое-то продолжение кошмара, - подумала травница. - Сперва убегающие деревья, потом великаны и пропажа чар, а теперь долгая и мучительная смерть в озере каши".
Отважно борясь с приступами нарастающей гадливости, девушка пошевелила руками. На ощупь тряское нечто под ладонями оказалось довольно упругим, хотя и чуть липким от сочащейся изнутри влаги. Эл с трудом приподняла голову и приоткрыла один глаз, левый. Левым, как ей казалось, значительно проще рассматривать что-нибудь жуткое и совершенно безрадостное. На радостную картинку, она уже особенно не надеялась. И точно! Вокруг простиралась зеленоватая, покрытая черными разводами болотная купина, словно спина старой расползшейся жабы, что медленно покачивалась в бурой безрадостной трясине отчаянья и безвыходности. Тут травница слегка преувеличила: трясина хоть и была бурой, пустой и порядком зловонной, совсем уж безрадостной её назвать было трудно. По крайней мере, в неё вносили живость и разнообразие ползающие на руках серые человекообразные головастики, хныкая и ноя. Возможно, их стенания и могли нагнать тоску, даже вызвать печаль и уныние, но после чёрного леса с его оглушающей тишиной их стоны заметно бодрили.
Девушка встряхнула головой, точнее попыталась это сделать, осторожно проверяя не сломана ли шея и есть ли она вообще. Страх незаметно для себя окончательно перейти в мир мёртвых засел в ней довольно крепко, так что поднималась травница предельно осторожно. Помимо пронзительной синевы некоторых участков кожи, парочки глубоких царапин и одной нагло торчащей из-под гипса ветки, беглый осмотр не выявил существенных повреждений. Феноменальная везучесть Алеандр Валент, ставшая легендой и предметом зависти для всего класса, сработала и в этот раз.
- Божечки мои, - простонала травница, растирая болящую спину: с некоторых пор она остерегалась поминать Триликого всуе, свято следуя заповедям жрецов. - Это ж как меня так знатно шандарахнуло. А, главное, чем? Неужели где-то прятался ещё один гигант или то самоходное дерево нас-таки догнало? Слабо мы его шуганули, нужно было рассказать про алхимические способы консервации и берёзовый сок. Хотя нельзя недооценивать артиллерийскую выгоду от такого приобретения. Вот кто бы наверняка смог сшибить чернокнижника, так это оно! Знать бы ещё, где это Оно сейчас... и где чернокнижник... и где я сама...