Чудовищный "детеныш" вывалился из своей не менее чудовищной "колыбели", упал в кипящий роящийся "бульон" возле туши кашалота и принялся неистово колошматить по воде своими длинными отростками. А через мгновение "оно" закричало, завизжало, заверещало пронзительным высоким писком, обозначая свой приход в этот мир.
Звук был не столько слышен, сколько ощущался зубами, костями черепа и жидкостью в глазных яблоках. Это был сверхнизкочастотный вой, на который накладывался пронзительный ультразвуковой писк — физически невыносимая комбинация, от которой задребезжали доски лодки, а в висках Джейка запульсировала тупая, разрывающая боль. Он выронил телефон на дно лодки и весь скрючился, зажимая ладонями уши и закрыв глаза. Предел его человеской прочности казалось был достигнут. Оглушительная вонь, дробящий разрывающий череп визг, гнусное тошнотворное зрелище уничтожили Джейка Лидмана, умного рассудительного молодого мужчину из рода homo sapiens, оставляя вместо него испуганное безвольное апатичное существо. Он обмяк на дне лодки, чувствуя, как по подбородку течет теплая слюна, которую он не в силах сглотнуть. Мысли отсутствовали. Было только белое, режущее глаза свечение неба и вибрация кошмарного звука. Он стал сосудом, наполненным до краёв чистым, неразбавленным ужасом, и теперь этот ужас начал выливаться наружу тихими, прерывистыми всхлипываниями.
Но по счастью Джейк успел отплыть от кашалота на такое расстояние, что бьющееся в экстазе от своего рождения создание не доставало старую лодку Капитана Роба своими могучими отростками. Но легкая лодка закачалась как в шторм и Джейк начал приходить в себя. Его сознание отчаянно собирало себя по кусочкам как сложную мозаику, пытаясь снова взять контроль над телом. Джейк схватил вёсла и начал грести. Он не смел смотреть туда где неистовствовал "новорожденный", он остро чувствовал что взгляни он ещё раз на это адское создание и его разум не выдержит и окончательно расползется на куски как ветхая гнилая ткань.
"Морской ёж" отплывал прочь от туши кашалота и Джейк, чей нос уже успел пару раз уловить благословенные порывы свежего чистого воздуха, начал осторожно надеятся что ужас отступает. Но через минуту он узнал что главный ужас еще впереди. На зов новорожденного откликнулась "Мать" и теперь она поднималась из глубин к своему ребенку.
10.
Лиза больше не могла оставаться в доме. Тишина и пустота дома угнетали её. Уже рассвело, но ей больше так никто и не позвонил. И от дурных мыслей и предчувствий у неё немели руки и ноги и скручивало кишечник. Она хотела позвонить лучшей подруге Эльвире, которую не решилась побеспокоить посреди ночи, но поняла что сейчас уже просто не сможет внятно и спокойно говорить и объяснять ситуацию. У неё то и дело начинали стучать зубы как от холода.
Она прошла в кабинет Джейка и её взгляд остановился на её испорченной белой блузке которая так и осталась лежать перед монитором, туда куда она её швырнула. Она неотрывно мрачно глядела на блузку и чувствовал как в душе поднимается волна дикого безумия, ярости. Ей захотелось закричать, заорать на эту блузку словно она была живым существом.
Лиза вылетела из дома и снова села в автомобиль. Ей срочно нужно было куда-то поехать, увидеть хоть каких-то людей, разумных человеческих существ которые могли бы хоть как-то отвлечь её от той внутренней тьмы что медленно заполняла её голову. На глаза вдруг навернулись слезы. Неизвестность происходящего выматывала похлеще любого ужаса. У неё тряслись руки, она вцепилась в руль пытаясь успокоить их.
Она вдруг подумала о матери Джейка. Его отец погиб когда Джейк был еще маленьким и он был очень привязан к матери, а она к нему. Лиза пыталась понять должна ли она звонить свекрови и сообщать о случившемся. Мать Джейка была не слишком здоровым человеком и лишнее волнение ей конечно не пойдет на пользу. Если всё обойдется, это будет лишнее волнение и лишний звонок. А если нет? Лизе стало страшно. Но ей очень хотелось с кем-то поговорить. И почему-то сейчас ей было легче говорить с матерью Джейка чем со своей собственной. Она открыла рот и задышала словно после тяжелого бега. Нет, она не будет звонить миссис Лидмэн. Иначе придется рассказывать о ссоре, а она сейчас не в состоянии этого сделать. Если всё обойдется это не будет иметь значения, а если не обойдется, то тем более. Голос, который всегда был за неё, сказал что во всем что происходит нет никакой её вины. В конце концов это был выбор Джейка, какой-то ребяческий бзик схватить старую лодку и плыть на ней в ночной океан. Мог бы просто выйти на крыльцо и покурить. Он курил в университете, но потом бросил. Лиза объявила ему что не выносит мужчин, от которых пахнет как от пепельницы. И он раз и навсегда отказался от этой пагубной привычки. Он на всё был готов ради неё. Но сейчас он мог бы и покурить. Она знала что у него в ящике стола со старыми клавиатурами и мышками есть припрятанная пачка "Винстон". Он мог бы просто покурить на крыльце и успокоится. А может это вина старого пьяницы Роба Сигуса, который не удосуживался нормально запирать свою дурацкую лодку, подсказал всё тот же голосок. Лиза облизала губы и заставила голос замолчать. Он был ей неприятен. Но мысль о Робе и его лодке натолкнуло её на идею. Что если взять на прокат катер и поехать искать Джейка самой. Уже рассвело, день обещал быть ясным, океан спокоен, никакой опасности в этом нет. Она наймет мощный новый катер, отец потом за все расплатится. А там посреди воды ей сразу станет легче, она будет высматривать черную точку маленькой лодки на горизонте и это займет все её мысли и переживания. Ей станет легче. И кто знает может это как-то поможет и Джейку. "Но на катере в море не будет сотовой связи", остановила она себя. Только если есть спутниковый телефон, но он есть далеко не на каждом судне, такое ещё нужно найти.