После двух суток бесплодных попыток как то избавить ногу Дика от черной корки, бледный и усталый доктор Дорф объявил: "Это не инфекция. Я вообще не знаю что это такое. Оно как щёлочь или пищеварительный фермент, который работает изнутри. Оно как будто переваривает его. Ногу нужно отрезать, иначе он труп".
"Бутчер" ампутировал Дику ногу по колено прямо в кубрике, под местным наркозом. Отрезанная конечность, упавшая в оцинкованное ведро, ещё несколько часов шипела и пузырилась, чёрные иглы медленно таяли в плоти, а саму плоть покрывала та самая черная субстанция. Выброшенную за борт ногу сразу же окружила стая мелкой рыбы, но затем — мгновенно рассеялась, словно почуяли яд.
Дика Прэскота доставили в береговой госпиталь в Морехэд-Сити. Как позже Роб узнал всё кончилось тем что Дика поместили в психиатрическую лечебницу, где он продолжал рассказывать свои небылицы про "живой остров". Дик отказывался от еды, боялся любой жидкости, кричал, что его нога всё ещё на том "острове". В конце концов он вроде как поправился и уехал жить куда-то на Средний Запад, подальше от любых морей и океанов.
Роб стоял, прислонившись к холодному железному столу, и его трясло мелкой, непрекращающейся дрожью. Он глядел на "Морского ежа" как на чумного больного. На его лодке была та же зараза, тот же механизм тихого, неостановимого переваривания всего живого. И это значило только одно. Его старая лодка и этот паренек Джейк побывали в том же самом месте, где тридцать лет назад исчезло китобойноу судно "Эсмеральда" со всей своей командой и добычей. Где? На "живом острове" всплывающим из океана?! Здесь неподалеку от Харбор-Фоллс?
Роб покачнулся, будто ноги ослабели, и грузно опустился на табурет, не отрывая взгляда от черной отметины на "Морском Еже". Его нужно сжечь, немедленно сжечь, весь без остатка! Роб снова подумал о Джейке, впомнил что тот выглядит как "старая немощь с пустыми глазами". Что он видел?! Что?!! Роба затрясло, он понял что нужно срочно выпить. Он с трудом встал, прошел к шкафчику на стене, взял початую бутылку виски и щедро отхлебнул из неё. Полегчало. Нет, лодку сжигать он не будет. Во-первых плохая примета, во-вторых она стоит денег и к тому же приносит ему деньги. Уничтожит эту мерзость паяльной лампой и закрасит на три слоя свинцовой краской.
Он снова вернулся к лодке, мрачно взирая на неё. Ему стало страшно. Что если этот проклятый "остров", это чудовищное нечто, чем бы оно там ни было теперь знает о его лодке? Оно как будто пометило её. Роб отчетливо понял что сам он на "Морском еже" уже больше ни за что плавать не будет. Но ему нужны деньги. А "Морской еж" в туристический сезон приносил хоть какую-то прибыль. Отказываться от неё глупо. Да и нечего тут бояться. Ему страшно просто потому что он знает где эта лодка побывала. А другие ничего знать не будут. И ничего им не грозит. Конечно же никто не помечал его лодку и не придет за ней. Это... это суеверие.
Роб вздохнул и опять взял бутылку. Сегодня он точно здорово напьется. А завтра он пойдет к этому Джейку Лидмэну. Парень должен ему двести баксов, к тому же его красотка-жена дочь какого-то там воротилы, денег у них точно немеряно. Пусть платят. И вот только одно не мог решить для себя Роб: сказать ли Джейку что он знает его тайну или не говорить. Сказать или нет? Но Роб остро ощутил что главный вопрос не в этом. А в том что он сам хочет знать, непременно знать что видел Джейк, плавая на его лодке по океану. И это желание ему не унять, оно будет зудеть внутри днем и ночью, и рано или поздно он непрменно придёт к Джейку, может быть как обычно хорошенько выпив перед этим, и будет требовать у него чтобы тот всё рассказал ему. Рассказал что скрывает океан.