— Сэр, у меня к вам спортивное предложение.
— Вот как? — осведомился патриарх, вытянув шею.
— Да. Я все еще схожу с ума из-за исчезновения алмазов и сундука из этой квартиры. Вероятно, я упустил из виду какие-то возможности. Вы не хотите рассказать мне об этом…
— Полегче, сынок! — смущенно пробормотал Г. М. — Я не имею права рассказать вам, потому что полковник взял с меня слово не делать этого. Он сказал, что вы сами должны до этого додуматься.
— Опять полковник! Разве он сам смог это сделать?
— Ну… нет.
— Тогда вот мое предложение. Я признаю перед полковником, что вел себя неправильно — хотя извиняться не буду ни при каких обстоятельствах, — если вы ответите на вопросы об исчезновении алмазов и железного сундука, причем без всяких ложных указаний и трюков.
— Трюков?
— Я многое слышал от старшего инспектора Мастерса, — вежливо объяснил Альварес.
— От этой змеи подколодной? Он наговорил вам кучу вранья!..
— Вы даете слово, сэр, что будете отвечать честно?
Г. М. разглядывал его, задумчиво поглаживая бороду.
— Ладно, — буркнул он.
— Вот и отлично!
Бывший комендант склонился над столом, опираясь обеими руками на стопку рубашек. Казалось, его мысли блуждают далеко. Ощутив какое-то препятствие под ладонями, он толкнул его в сторону. Рубашки одна за другой посыпались на пол.
— Первый вопрос, — начал Альварес.
— Валяйте! — отозвался Г. М., зловеще подкрутив фальшивые усы.
— Проглядели ли мы какой-нибудь тайник? Возможно, тщательно скрытую полость в стенах, полу или на потолке?
— Нет, — сказал Г. М.
— Вы ни о чем не умалчиваете? Вещи не были спрятаны в каком-нибудь из мест, которое мы обыскивали? Например, в мебели?
— Нет, сынок, не были. — Патриарх с торжественным видом перекрестился и поднял правую руку. — Никаких трюков! Я скажу вам, если станет «теплее».
— Выходит, они не были спрятаны ни в тайнике, который мы не обнаружили, — пробормотал Альварес, — ни там, где мы искали.
— Верно, сынок, — согласился Г. М., хотя он казался чем-то обеспокоенным. — Но уже «теплее»!
Альварес мысленно вновь бродил по квартире с красными ставнями. Вызывало сомнение, слышал ли он последние слова Г. М.
— Тогда остается только одно! — воскликнул Альварес, с триумфом хлопнув ладонью по столу.
— Вы так думаете? — усмехнулся Г. М., склонившись над остатками стопки рубашек.
Стоявший на верху стремянки месье Рене Топен смертельно побледнел.
Но свойственная его нации вежливость или практичность в отношении с клиентами заставляла его молчать. Дрожащими руками он исследовал сооружение, где находились шляпы, которые при менее осторожном обращении могли бы свалиться на пол.
Морин, не видевшая в этом ничего забавного, попыталась успокоить его.
— Все в порядке, месье портной, — сказала она по-французски. — Они как дети. Такая у них манера разговора.
— Тогда повторяю, — заявил Альварес, глядя на Г. М., — что остается только одна возможность. Окна были заперты, и за ними, как и за дверью, наблюдали. Но… в квартире было много суеты…
— Угу. Ну?
— И эта рыжая свинья Колльер каким-то образом умудрился удалить оттуда эти предметы.
— Нет. Теперь гораздо «холоднее»! — Г. М. делал гипнотические пассы коричневыми руками. — Подумайте как следует!
— Но все остальное относится к области безумия!
— Ох, сынок! Позвольте вам подсказать. Вещи, о которых вы говорите, были в квартире, когда вы обыскивали ее, и оставались там, когда вы закончили обыск.
— Что? — воскликнул Альварес.
— Честное индейское, сынок! Я пытаюсь говорить вам чистую правду. Но… слова имеют различные оттенки. Например, вы продолжаете говорить об этих вещах как о «спрятанных».
— Ну и что?
— В некотором смысле они действительно были спрятаны. Но не так, как вы имеете в виду. В другом смысле они не были спрятаны вовсе и все время находились у вас перед глазами. Но вы не могли их заметить.
— Вы хотите сказать, — сдавленным голосом осведомился Альварес, — что эти предметы были невидимы?
— Практически да.
Альварес ткнул через стол в сторону Г. М. длинным указательным пальцем:
— Это трюк!
— Нет, сынок, клянусь вам!
— Трюк! — повторил Альварес, придвинув палец к самому носу Г. М.
— Нет! — вскрикнула Морин.
Патриарх, инстинктивно отпрянув, едва не опрокинул два наполненных водой противопожарных ведра, которые месье Топен держал рядом с зеркальной нишей, более-менее вне поля зрения клиентов.
— Тогда еще один вопрос! — сказал Альварес. — Алмазы и сундук все еще находятся в той комнате?
— Не думаю. Понимаете…
Их перебил страдальческий голос, говорящий по-французски:
— Милорд англичанин! Месье комендант! По-вашему, это учтиво?
— Месье портной, — вежливо, но твердо отозвался Альварес, — я уверен, что вы толковый человек. Мы говорим о серьезных делах. Так что будьте любезны помолчать!
Позади Альвареса стояла высокая стремянка. Не сводя глаз с Г. М., он потянулся назад и, как ему казалось, всего лишь мягко и увещевающе тряхнул лестницу.
К сожалению, это было не так. Месье Рене Топен покачнулся, издав сдавленный крик, и ухватился за деревянный выступ над вешалкой с костюмами, но при этом потревожил сооружение наверху, и на его голову обрушилась лавина шляп.
Здесь были мягкие и жесткие фетровые шляпы, шляпы-котелки, конические соломенные шляпы, цилиндры, фуражки, фески — всевозможные головные уборы востока и запада, под потоком которых исчезла целая сторона магазина.
Они падали на пол почти бесшумно, за исключением щеголеватых котелков, подпрыгивающих на изогнутых полях. Но легкие соломенные шляпы летали по комнате, как птицы.
— Понял, черт побери! — воскликнул Альварес, снова ударив кулаком по столу.
— Ну, сынок?
Оба смотрели друг другу в глаза, не замечая падающих шляп.
— Вы говорите, что при обыске эти предметы находились в квартире, — продолжал Альварес, — но теперь их там нет. Тогда вопрос! Они по-прежнему в том же доме?
— Да! — прогремел Г. М. — Становится «горячо» как в печке, сынок! Еще один шаг в логических умозаключениях…
— Господи! — Альварес схватился за голову. — Ведь я сам заметил…
Г. М. насвистывал, как старомодный фотограф, держащий птичку над камерой.
— Если они не в квартире 3Б, — сказал он, — где еще они могут быть, а?
Альварес достал блокнот, отвинтил колпачок с авторучки, написал что-то на листке, вырвал его и протянул Г. М.
Последний бросил взгляд на листок и порвал его на мелкие кусочки.
— В яблочко! — торжествующе воскликнул Г. М.
— Значит, я был прав. Эта свинья Колльер и есть Железный Сундук!
— Нет, сынок, — возразил Г. М. — Выбросьте эту мысль из головы. Сейчас у меня нет времени объяснять, но полковник получил много новой информации о Колльере. Он опасен, но… Эй! Что означает странное выражение на вашей физиономии?
— Колльер опасен, — повторил Альварес. — Я буду держать свои мысли при себе, сэр Генри.
Г. М. посмотрел на него поверх очков:
— Он опасен, но мозгов у него нет. Для него придумать этот трюк с исчезновением — не легче, чем написать «Гамлет». Настоящий Железный Сундук объяснил ему, как это сделать, и тот проделал его дважды.
— Но что будет теперь?
Г. М. сдвинул набок зеленую феску и почесал загримированную голову.
— Вчера вечером я предсказывал, хотя вас там не было…
— К моему глубокому сожалению, сэр Генри, — вздохнул Альварес, — я был пьян в стельку.
— Ну, с кем не бывает? Но я говорил, что настоящий Железный Сундук, а не ваш халтурщик Колльер повторит сегодня ночью рейд на территорию магазина «Бернштейн и компания».
— И он это сделает?
— Нет, сынок. — Г. М. тяжело вздохнул. — Это отпадает. Почему? Потому что Железный Сундук держит в том доме кучу алмазов и должен ночью вынести их, пока мы не разгадали трюк. Он не знает, что мы его уже разгадали. Полковник Дюрок будет там со своими людьми. Но если Железный Сундук вырвется из сети…