Что происходит у нас сейчас? Может быть, все это не вполне организованное множество и прессы, и снасти-снаряжения говорит о том, что в нашей стране вдруг открылся некий рыболовный Клондайк — это только во времена различных «золотых лихорадок» имел место подобный хаос самых разных предложений: мол, в дороге к успеху все может пригодиться, а потому, мол, и все скупят.
Но обнаружился ли действительно в нашей замороченной стране хоть где-то этот самый Клондайк? Отыскались ли и вправду какие-то богатые на рыбу водоемы, неизвестные или недоступные ранее нашему рядовому рыболову-любителю? Или же весь этот информационный шум-рынок преследует совсем иные, рекламные цели: сбыть конкретный продукт, навязать его обывателю, а уж там пускай он сам самостоятельно ищет свою желанную рыбу?..
Положа руку на сердце, надо сказать, что какие-то водоемы, гарантирующие на свои берегах человеку с удочкой тот или иной успех, у нас за последние годы появились. Это так называемые культурные (платные, частные) водоемы (по большей части пруды), где рыбу разводят, действительно следят за ее качеством, а потому и продают вам не кота в мешке, а возможность реальной встречи с тем или иным обитателем данных вод.
Такая практика была известна тем же столичные рыболовам еще задолго до нынешних лихих времен. Вспомните хотя бы ту же «Озерну», куда и сам автор этих строк частенько выбирался на веселую подледную ловлю подлещиков. И пусть среди пойманной рыбешки, размером всего в ладонь, нет-нет да и попадались и больные, пораженные гельминтами экземпляры, но все равно «Озерна», где водохранилищем действительно старались заниматься, дарила тебе настоящую радость.
Но, увы, и прежние, и новые культурные (платные, частные) водоемы всего лишь капля в море по сравнению с нашими реками и озерами, которые по-прежнему живут своей, по большей части, «некультурной» жизнью. Разве что где-то раз-два в году появится здесь так называемый рыбнадзор, попугает, если решится, любителей незаконного промысла… А в остальном, безразличная тишина ко всему, чем живет, как мучается и теряет силу та или иная река, то или иное озеро… И это, увы, так. И это вовсе не слезы некоего старика-ворчуна по поводу того, что, мол, раньше рыбы в реке было побольше и цветы на лугу были куда богаче цветом и запахом. Увы, все так и есть — процесс деградации природы, к сожалению, идет, природа теряет свои естественные жизненные силы. И разумеется, не без нашего участия…
Свой первый рыболовный опыт я приобретал сразу после войны на пруду в дачном поселке Кратово. Тогда это был красивый, задумчивый водоем, покой которого не особенно тревожили немногочисленные по тем временам дачники-купальщики, собиравшиеся на берегу пруда в теплые летние дни. Здесь я ловил своих первых окуней на живца-карасика, здесь постигал науку охоты за вполне приличной плотвой — плотву полагалось ловить на хлеб, забрасывать снасть надо было как можно дальше, за полосу подводных зарослей, вытянувшихся вдоль всего берега. Настоящего длинного удилища у меня в то время еще не было, удилище я изготовил себе всего-навсего из ольшинки, а потому леску с поплавком, грузом и крючком приходилось раскладывать сзади себя на дороге, выжидая, когда поблизости не будет пешеходов, а затем, работая коротким удилищем, как кнутовищем, все-таки отправлять насадку в нужное место. И плотва размером в полторы ладони взрослого человека мне исправно попадалась.
Здесь, возле кратовского пруда я впервые встретил рыболова с настоящим спиннингом и с замиранием сердцем следил, как этот рыболов-счастливчик подводил к берегу настоящую щуку, позарившуюся на блестящую, видимо, никелированную блесну-полоску.
С тех пор прошло и не так уж много времени, и вот я снова в Кратово. Пруд, раннее утро, и я с удочкой в руках ищу подходящее место, где расположиться в надежде увидеть поклевку и выловить хотя бы самого небольшого окунька, вроде тех, что попадались мне здесь еще во времена моего детства… И одного единственного окунька я наконец отыскал. Надеялся встретить и другого… Но нет, ничего не получилось. Да и вряд ли могло получиться, если с утра пораньше пруд каждый день превращался в бассейн-лягушатник, из которого повсюду высовывались головы купающихся…
Река Ока в своем среднем течении от станции Фруктовая до села Слёмы. Здесь после дачных дней в поселке Кратово продолжилось мое летнее детство — сюда после весенних экзаменов в школе меня стали отправлять на лето к нашему знакомому, к дяде Мише, в село Алпатьево. И здесь, на Оке, «под горами», на которых и стояло наше село, казалось, я знал все места, где водилась та или иная рыба.