- Я понимаю, что совсем невовремя, - рассмеялась я, - но все же мне очень интересно, почему тебя боятся. Ну, вампир, ну, питаешься кровью, ну, обладаешь гипнотическим взглядом и голосом, так тут все с прибабахом. Я, например, дочь самого Сатаны, но от меня же никто не шарахается. Слухов пускают много, глазеют не в меру – тоже, но на вечеринки зовут и вроде как не боятся.
- Боятся не всех вампиров, а только самых старших из моего клана, тех, кто был приближен к древней династии, - ответил Джеймс и настойчиво потянул меня к выходу. Я подчинилась, потому что разговаривать в не слишком-то большой комнате, забитой танцующим народом и заполненной музыкой, было неудобно.
Мы вышли в коридор, обошли все целующиеся парочки, заглянули даже в несколько смежных комнат, где точно также веселились и отдыхали студенты, после чего спокойно вышли во двор. Фонари сегодня горели не слишком ярко, точнее, их свет заглушали почти призрачные переливы света огромной полной луны. Она нависла над нами, окунула мир в свое серебро, и воздух наполнился каким-то горьким предвкушением.
Я невольно поежилась и машинально прижалась поближе к Джеймсу. Он слегка приподнял меня, а затем запрокинул голову. Его и без того бледное лицо на миг стало ещё белее, а в ярко-красной радужке глаз неожиданно появились кровавые искорки.
- Существует полузабытая легенда о моем народе и о том, как мой предок стал правителем вампиров. В полнолуние любые его приказы становились мощнее любых заклинаний и ритуалов, для него не существовало запретов и запертых дверей. Ему стоило лишь посмотреть на жертву и сказать: «Ты моя!» - и та сразу же попадала под власть вампира. Легенда глупая, конечно, в ней слишком много наивного пафоса, и тем не менее… - Джеймс легонько подхватил мою руку, ровно в том месте, куда до этого несколько раз целовал, и вонзил в нее клыки. - … сейчас ты пойдешь со мной.
Ничего не изменилось, я все так же чувствовала себя самой собой, смотрела на вампира с недоумением, однако мое тело мне больше не принадлежало. Оно покорно следовало за Джеймсом, механически перебирая ногами, я же билась внутри грудной клетки как пойманная и запертая птица. Поняв, что не могу пошевелить даже пальцем, я попробовала закричать, но голос мне тоже не повиновался. Было страшно, дикий, неописуемый ужас охватил меня с ног до головы, адское пламя начало разгораться на кончиках пальцев.
Ещё немного, и я вспыхнула бы, дотла сжигая Джеймса, но тут вампир понял, что со мной происходит неладное, и посмотрел на меня своими кровавыми очами.
- Не сопротивляйся, Лилит, - гипнотическим голосом сказал он, - с тобой не произойдет ничего такого, чего стоило бы бояться.
Вопреки своему страху я вспомнила Джеймса в момент самой первой встречи, а потом ещё на краю моей любимой площадки – он мне так нравился в те моменты, казался одним из самых близких и родных существ. Горечь охватила меня, адское пламя отступило. Я не могла атаковать своего друга, даже если сейчас мне казалось, будто он меня предал. В конце концов разнести все вокруг я могла и позже, а сейчас должна была посмотреть, зачем Джеймс сделал все это, и сказал ли он с момента нашей первой встречи хоть одно слово правды.
Резкая слабость накатила неожиданно. Я лишь на секунду отпустила свое сознание и провалилась в глубокое мутное болото, наполненное страхами и сожалениями.
Глава 5
Любовь между ангелами и демонами не может быть запретной. Лишь любовь к ангелу может пробудить дремлющие в демоне крылья. Одна только любовь к демону может помочь ангелу чувствовать настоящие искренние эмоции. Многие из этих рас родились предназначенными друг другу, чтобы в итоге родилось гармоничное, наполненное дерзанием и состраданием одновременно племя. И преступить через веление судьбы – преступление, которое жестоко карается. Лишившийся любви ангела демон навсегда теряет свои крылья и больше никогда не может подняться в небо, испытывая при этом бесконечную тоску по нему. Отвергший демона ангел лишается возможности чувствовать, утрачивая интерес к этому миру.
Так гласит легенда.
Я вздрогнула и проснулась. Медленно открыла глаза и осмотрелась. Я находилась в каком-то темном месте, сыром и прохладном. Руки и ноги снова подчинялись моим велениям, а потому я осторожно поднялась с низкой застеленной мягким покрывалом кушетки и прошлась вдоль стен, медленно ощупывая каждый сантиметр. Нет, мне не показалось, я и в самом деле угодила в настоящую темницу: кушетка, санузел и ни одного окна. Начертив несколько древних рун, я попыталась сплести заклинание, но оно не подействовало. Магия во мне тоже дремала, не действовали ни защитные чары, ни призыв, ни атакующие заклятия – я не чувствовала себя способной хоть на что-нибудь.