- Ты должна рассказать мне все, Лилит, - непреклонным тоном заявил отец, пристально разглядывая меня. Я попыталась отвернуться, но не смогла и была вынуждена любоваться тем, как в глубине зрачков повелителя преисподней вспыхивает адское пламя.
- Я не понимаю, что именно ты хочешь услышать? – я все же попробовала соскочить. – О Джеймсе я рассказала все, что знала, я не думаю, что он может нас предать. Точнее, конечно, может, но не станет этого делать, пока мы не поставим его перед выбором: клан или наш народ.
- Нет, с Джеймсом мне все понятно, - отец тяжело вздохнул и подсел ко мне поближе, бережно обнял за плечи. – Мне интересно, как ты объяснишь вот это.
С этими словами папа вытащил у меня из-за спины чёрное перо, мое собственное.
- Это… - у меня пересохло в горле, и я остановилась, чтобы перевести дух, но все же закончила фразу. - … это не имеет значения.
- Разумеется, не имеет, - согласно кивнул отец. – Более того, это не смертельно и даже не опасно для здоровья, а тоска по небу рано или поздно приглушается повседневными делами, особенно если их слишком много, а ты сам живешь, ежесекундно опасаясь удара.
- Папа… - я все поняла, и мне стало очень страшно, словно бы мой привычный мир всё-таки рухнул.
- Да, это вовсе не значит, что я готов принять подобную судьбу для собственной дочери, - спокойно кивнул отец.
- Но как ты… А как тогда я… А мать...
- Нет, что ты, ангел, которая пробудила, а потом отняла мои крылья, давно почила с миром. И твоей матерью стала обычная демоница, которую я отослал прочь, чтобы она не мешала мне воспитать тебя так, как я считаю нужным. И воздух, пропитанный пеплом, давно роднее синевы небес, Лилит, но с тех времён прошло не одно тысячелетие, понимаешь. Ты слишком молода, чтобы все потерять. Это Ишим?
- Да, - я обреченно спрятала лицо в ладонях, новостей было слишком много, чтобы оставаться спокойной. Мне было страшно оттого, что отец может понять меня лучше, чем кто-либо другой, и страшно оттого, как он описал свою судьбу и мою дальнейшую жизнь. И мама, я ведь никогда ее не видела, думала, что она умерла и не хотела травить отцу душу, а получилось…
- Я предупреждал тебя, Лилит, - сухо и одновременно печально сказал отец. – Наши племена враждуют не просто так, а во многом из-за того, что из ненависти и презрения очень сложно воплотить любовь. Так мы пытаемся избежать навязанной судьбы.
- А если бы не пытались избежать, может, были бы гораздо счастливее.
- Может быть, - кивнул отец, - но кроме любви есть ещё много другого, что делает двух людей счастливым в браке, и тут мы с ангелами не совпадаем. Будь она хоть трижды суженой, что с того, если тебя раздражает каждое сказанное ей слово.
Мы долго молчали, глядя на неровное пламя свеч.
- Что же мне делать? – наконец, беспомощно спросила я, отчаянно борясь с желанием заплакать.
- Не сдерживайся, ребенок, - горько вздохнул отец. – Сейчас слезы помогут тебе. Перья будут облетать постепенно, и пока не опадет последнее, есть шанс повернуть все вспять, если ты добьешься взаимности. Я против твоего общения с Ишимом, но не хочу отнимать даже этот призрачный шанс. Делай то, что считаешь нужным, дочь, я всегда останусь на твоей стороне.
Я все же расплакалась, как в детстве уткнувшись в коленку отца, правда, сейчас моя беда была куда серьезнее, чем расквашенный нос.
Мы долго сидели рядышком, то разговаривали о всяких пустяках, то вспоминали смешные моменты из моего детства, то просто молчали. Я рассказала папе о своих планах, и он поддержал меня полностью. Наверное, если бы не Ишим, я была бы в тот момент совершенно счастливой.
Наконец, я отправилась в свою комнату. Знакомая обстановка, привычные с детства стены, любимые мелочи – все так же, как я оставила перед уходом, только теперь меня не покидали ощущение, будто я стою посреди декорации к какому-то фильму – все было до омерзения чужим, бессмысленным и ненужным.
Присела на кровать и провела рукой по чистому покрывала, подтянула к себе плюшевый плед и укуталась в него, чувствуя, как меня знобит. Хотелось оттянуть следующий шаг до бесконечности, но это было лишь трусостью, и я не могла себе этого позволить. А потому я лишь несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, как перед прыжком на огромную глубину и негромко позвала: