У меня осталось всего два дня, это осознание как-то само собой возникло во мне, стоило лишь оказаться дома и взглянуть в пепельные облака, сегодня повисшие особенно низко. Серые хлопья медленно и величественно кружились над моей головой, постепенно и плавно опускаясь вниз. Я передернула плечами и поспешила на летную площадку. Я не желала тратить ни минуты.
Глава 10
На блеклой траве внутреннего дворика самозабвенно играли в свои таинственные игры маленькие демонята – детишки наших слуг и отцовских придворных – все вперемешку. Я на миг остановилась рядом с ними, почему-то представив себе, как на спине одного из них разворачиваются жемчужно-белые крылья, а затем тяжело вздохнула. Глаза болели, в них словно песка насыпали, однако плакать я больше не могла, а значит, не стоило и пытаться.
Прибавив шаг, я наконец вышла на летную площадку и с трудом расправилась ещё больше потяжелевшие крылья. Оттолкнулась от земли и взмыла в небо, обгоняя ветер, пролетая сквозь облака. Я жмурилась от слепящего солнца, купалась в тёплых ласковых струях свежего ветра и наконец понимала, почему отцу и приближенным к нему демонам так не нравится печальный серый вид неба и отвратителен привкус пепла. Когда понимаешь, что никогда не увидишь пронзительно-синего неба, не почувствуешь тепла свежего весеннего ветра, не сожмешь в своей ладони теплую руку любимого или любимой – мир стремительно утрачивает свои краски. Зря проклятие говорило о том, что способность чувствовать утрачивает только ангел: демон тоже лишается большей части эмоций.
Я дала самой себе установку: тридцать часов полета, и на огромном циферблате в моем сознании начался последний отсчёт. Я взмывала вверх и камнем бросалась вниз, лавировали между тяжёлыми облаками, чувствуя, как раз за разом сгорает одно из моих перьев. В какой-то момент, на исходе двадцатого часа, не пришлось опуститься ниже, потому что сил оставаться на высоте уже не было. Среди облаков перья сгорали все быстрее и быстрее, а я смеялась, чувствуя, как по щекам струятся горячие слезы.
Наконец, отведенное мне время вышло. Меня закружило потоком ветра и уронило на землю. Я сумела сосредоточиться и плавно спланировать вниз, так что опустилась на ноги, однако когда я, качнувшись, нашла равновесие, от крыльев за мной спиной осталось только воспоминание, а в руках у меня чуть дрожало блестящее чёрное перо – самое огромное. Последнее.
Я тяжело вздохнула и поспешила вернуться в замок. После, я дам волю чувствам после, а сейчас нужно было собрать вместе довольно большое число ангелов, позаботиться о том, чтобы им не пришло в голову поднять восстание и напасть на меня, возможно, поговорить с отцом и связаться с Рахиль.
- Хозяйка! – на входе в замок меня поймала Рахиль. Подхватила под руки и потащила куда-то в сторону от моей комнаты.
- Хей, что случилось? – я попыталась рассмеяться, но слишком устала даже для этого. – И потом, я же просила тебя, чтобы ты называла меня по имени. Ну сколько можно-то, Рахиль?!
- Я знаю, что ты поговорила с моим братом о нас с Джеймсом, Лилит, - скороговоркой пробормотал ангел. – И я хотела бы поблагодарить Вас… тебя, потому что меня он ни за что не стал бы слушать. Мы назначили день свадьбы, ровно через месяц, времени еле-еле хватит на то, чтобы всех пригласить и украсить замок, и я даже не думала о том, что можно было бы приготовить.
- Все с тобой понятно! – я облегчённо рассмеялась, хотя сначала напряглась и даже начала плести атакующее заклинание: слишком уж решительная перемена произошла с милой, скромной и молчаливой Рахиль. Но похоже, все счастливые и влюбленные девушки похожи друг на друга, а заодно ещё на асфальтоукладчик – настолько они упорны и неотвратимым. – Рахиль, давай всё-таки по порядку, а то я окончательно запуталась. Так Ишим согласен тебя отпустить?
- Сначала он долго ругался и твердил мне, что моя судьба – вернуться домой и жить среди своего племени. Сказал, что он и так слишком дорого заплатил за мою свободу, чтобы теперь меня отпустить. Я объяснила ему, что без Джеймса больше не смогу видеть сны, те самые, волшебные, которые я так часто пересказывала ему в детстве. Я сказала ему, что без меня Джеймс зачахнет и погибнет. Ишим ещё попытался мне сказать, что это не так важно, как мое возвращение домой, но я сказала ему, что без Джеймса тоже жить не смогу. И тогда он сдался.