Не ошибемся, сказав, что ни в своем волчьем логове на Лубанге, ни на летном поле международного токийского аэропорта Ханэда бывший лейтенант императорской армии не ведал, что станет неким знаменем, Щитом в руках определенной категории власть имущих в Японии. Впрочем, возможно, они не просто сделали его своим идолом, а сами придумали… Создали для себя, для своих корыстных нужд и целей! Гипотеза? Возможно. Но не лишенная оснований. Уж слишком рьяно с места в карьер взялись иные причастные к делу господа превозносить дух Оноды. Вот, мол, с кого следует брать пример! Вот он, наш герой–современник! Обезьяны, питоны, тигры, лианы, папоротники, погони, засады, таинственные знаки, ночные шорохи. Добровольный пленник джунглей с тридцатилетним стажем, самурайский клинок, обрез, выцветшая гимнастерка, опорки на ногах и «стальное» сердце императорского солдата. Учитесь у лейтенанта Оноды! Где ваши лучшие помыслы? Бросайте думать о благах жизни. Жгите в кострах прогрессивные книги, забудьте про мирную конституцию, вооружайтесь! Пора смыть позор поражений в прошлой войне…
Стоп! Уже до оскомины на зубах знаком мотивчик этих залихватских перепевов. Его сочинил не кто иной, как Юкио Мисима, вспоровший себе живот в штабе японских сил самообороны. Это он призывал к возрождению японскую армию, требовал уничтожить мирную конституцию, проповедовал смерть за императора, возводил в почет все, что связано с убийством, насилием, считал своим кумиром Гитлера и насаждал «самурайский дух». Главарь ультраправых Мисима совершил харакири 25 ноября 1970 года. В мае 1974 года словосочетание «самурайский дух» претерпело незначительное изменение, но содержание осталось прежним: «дух Оноды».
Подгримированная физиономия самурая глядит белозубым оскалом на читателей модных журналов, иллюстрированные еженедельники демонстрируют его в окружении родных, односельчан, знакомых. Он на госпитальной койке, в вагоне поезда, в автомашине, в храме, на прогулке, за завтраком, за туалетом. В профиль, анфас, затылок. В кимоно, в вечернем костюме, юкате. Улыбка, грусть, размышления. Да, ему есть о чем вспомнить. Биография «богатая»…
1944 год. Онода поступает в «отряд № 33». Его тренажные классы полны препятствий, спрятаны от посторонних глаз в глухой местности недалеко от Токио в префектуре Сидзуока. Здесь шпионско–диверсионная школа «Футамата».
От многих других курсантов школы Онода отличался тем, что принадлежал к «среднему классу». Он это подчеркивал всякий раз, когда приходилось иметь дело с однокашниками из сословия крестьян–бедняков. Курс обучения — сокращенная программа. Всего три месяца. Приходилось торопиться. Помимо чисто японского военного искусства Онода осваивает английский язык и изучает опыт ведения партизанской войны советских партизан в тылу гитлеровских войск (!). Готовят к возможному длительному пребыванию в одиночестве, к выполнению своей диверсионной работы независимо от того, в каком состоянии находится регулярная армия, что происходит на фронте.
На свидетельствах о рождении выпускников для полной конспирации не были обозначены их имена.
К концу третьего месяца Онода стал мастером своего дела, и, в награду за особые успехи в познании «кодекса самурайской чести», его забрасывают на тихоокеанский театр военных действий — на остров Лубанг. Последний приказ самурай Онода получает, как мы уже знаем, от самурая Танигути.
Тогда, весной 1946 года, на Лубанге и других тихоокеанских островах, американцы с переводчиками–японцами через мегафоны взывали к укрывшимся японским солдатам, предлагая им выйти из берлог. «Япония капитулировала! Прекращайте бессмысленное сопротивление и складывайте оружие!» Эхо многократно повторяло этот призыв. Наконец 40 солдат, находившихся под началом Оноды, бросили своего предводителя и сложили оружие.
Онода остается глух и нем. Вместе с ним младший унтер–офицер Симада, рядовые 1‑го класса Акацу и Косука.
В 1951 году у Акацу не выдерживают нервы. Он сдается властям.
В мае 1954 года отряд вступает в перестрелку с подразделениями филиппинцев. Силы неравные. Симада с простреленной головой остается лежать в горном ущелье. Наступает июнь. Из Японии на Лубанг прибывает делегация для «спасения» Оноды и Косуки. Напрасно! 1959‑й год отмечен усилением поисков — несколько групп японцев, включая родственников Оноды, побывали на Лубанге. Никаких результатов! В 1972 году полицейский патруль нападает на след Оноды и его спутника. Завязывается перестрелка. Мать Косуки получает тело своего сына и привозит его в Японию. И снова в 1973 году на Лубанг приезжают престарелый отец и брат Оноды. Несколько недель проходят в жарких и влажных джунглях, надеясь расшевелить сердце Оноды. С помощью переносного громкоговорителя они умоляли своего беглого родственника объявиться и предстать перед престарелыми родителями. Оноде обещали всепрощение, полную свободу и жизнь без притеснений. Этот деликатный вопрос был закулисно согласован с филиппинскими властями, так как официально Онода числился в списках противников, совершавших в годы войны акты насилия против филиппинского народа. Но лейтенант оставался глух и нем… Ведь ему вдалбливали, что он не имеет права нарушать ни один приказ. Он должен жечь, убивать, взрывать, а не поддаваться на слащавые речи даже своего родного отца!