К чему это приводит, видно хотя бы из сообщений, полученных из Синьцзяна. В них говорится, что в конце февраля 1978 года в некоторых уездах произошли вооруженные выступления местного населения против притеснения со стороны китайских властей. В ответ на это ЦК КПК и военный совет ЦК КПК приняли решение о «суровом подавлении вооруженного восстания».
Следует также отметить, что в январе 1978 года, то есть уже при нынешнем китайском руководстве, был смещен со своего поста первый секретарь парткома Синьцзяна Сайфуддин, а на его место пришел ханец Ван Фэн, что наглядно свидетельствует о дальнейшей «китаизации» нацменьшинства по всем направлениям. В Синьцзян насильственно переселено более пяти миллионов ханьцев. Но на этом политика ассимиляции Синьцзян—Уйгурского автономного района не закончена. Пекин планирует перебросить туда еще более 60 миллионов лиц китайской национальности, резко сократив за этот счет проживающих там представителей нацменьшинств.
Пекинские лидеры любят говорить об «извилистости» своего пути. Так же неоднозначна была за минувшие годы и линия маоистов в отношении национальных меньшинств, в частности тибетцев. Как отмечает гонконгский бюллетень «Чайна ньюс аналисис», вся «мудрость» Пекина состоит в том, чтобы ослабить тетиву, когда она слишком натянута и грозит порваться.
Весной и летом 1972 года началась кампания по пропаганде среди национальных меньшинств «образ–новых» пьес жены Мао — Цзян Цин. Именно в то время нацменьшинствам была предоставлена возможность свободно распевать их национальные песни, демонстрировать другие виды искусства — применительно к тематике, которая излагалась в «образцовых» пьесах. В Пекине, Юньнани, Тибете были вновь открыты институты национальностей. На церемониях начала учебного года вывешивались лозунги на языках нацменьшинств дословно такого содержания: «Объединиться, чтобы завоевать еще большую победу!»
Пьесы Цзян Цин «пересаживались» на местную почву национальностей, однако героями, преподносимыми как образец поведения, по–прежнему оставались китайцы, которых теперь воспевали на языках различных национальностей. Одним из таких героев стал Ту–ло. Его причислили к «лику святых», возвели в ранг «великого борца». Он сражался (и погиб) с классовыми врагами (врагами тибетцев!). Навлекая на себя гнев тибетцев–ламаистов, он твердил: «Мы не верим в духов, мы не верим в дьявола; мы следуем за председателем Мао по пути социализма».
1978 год в Китае, как известно, проходил под лозунгом ликвидации последствий деятельности «банды четырех», в которую входила Цзян Цин. «Образцовые» пьесы Цзян Цин преданы анафеме. Нужно было избрать новый путь и в отношении нацменьшинств. Не найдя ничего другого, ухватились, в частности, за апробированный «картографический экспансионизм». С помощью археологических экспедиций пекинский режим пытается, например, доказать, что обширные земли соседних стран являются «китайскими».
В частности, Пекин давно стремился превратить в свою колонию Монгольскую Народную Республику. Вспоминается эпизод, происшедший на монголо–китайской границе зимой 1957 года. Тогдашний министр железных дорог Китая Тэн Дай–юань оказался среди иностранных журналистов. Кто–то спросил его, почему до сих пор не отрегулированы спорные пограничные вопросы между КНР и МНР. (Было известно, что монгольская сторона не раз предлагала провести переговоры на эту щекотливую тему.) Министр ухмыльнулся, подошел к валявшемуся на песке ржавому чайнику, сильно пнул его ногой и заметил: «Для чего нужны переговоры? Там, где чайник упадет, там и будет на сегодня граница. А завтра я отброшу его еще дальше и тогда там будет новая граница…»
В 1962 году Китаю все же пришлось заключить с МНР соответствующий договор. Но антимонгольские провокации не прекращались.
«Беспрецедентным, — как подчеркивал Первый секретарь ЦК МНРП, Председатель Президиума Великого народного хурала МНР Ю. Цеденбал, — является отношение Пекина к Монгольской Народной Республике. Китайские руководители не раз заявляли о своем намерении аннексировать нашу страну. Эти наглые притязания сопровождаются идеологическими и экономическими диверсиями против Монголии, усилением военных приготовлений, которые создают непосредственную угрозу безопасности МНР.
В сложившихся условиях МНР видит свою первоочередную задачу в том, чтобы давать решительный отпор проискам врагов мира, неустанно разоблачать антинародную, антисоциалистическую сущность политики китайского руководства, крепить узы дружбы, братства и интернационального союза с великим Советским Союзом и другими странами социализма, непоколебимо выступать за торжество дела мира и безопасности народов».