Давно замечено, что пекинские дипломаты, аккредитованные в японской столице, ведут подрывную работу по пропаганде антисоветизма, используя в качестве подручных хуацяо в Токио, Кобе, Осаке, Иокогаме и других городах. Обозреватели считают, что орудующая в Японии «невидимая империя» — те хуацяо, которые настроены пропекински, — получает регулярно из Пекина соответствующие рецепты для обработки общественного мнения как в определенных печатных органах, так и в ходе личных контактов с парламентариями, представителями делового мира и политическими деятелями. Отмечается также, что активность хуацяо возросла после визита японского премьер–министра Т. Фукуды в Вашингтон.
Как известно, Пекин в чрезвычайной спешке произвел ратификацию договора с Японией. Нажим с китайской стороны сыграл решающую роль в процессе ратификации договора японским парламентом. «Китайская церемония» закончилась обменом, также в самые короткие сроки, ратификационными грамотами, для чего в Токио изволил прибыть «сам» Дэн Сяопин.
Цифры обитающих за пределами Китая лиц китайской национальности органы печати разных стран приводят разные. Большинство сходится на 25 миллионах человек. «Хотя китайцы составляют всего лишь 6 процентов населения Юго—Восточной Азии, — пишет журнал «Форчун», — экономический вес хуацяо чрезвычайно велик. Их опорными пунктами служат Сингапур (75 процентов населения), Малайзия (35 процентов), Таиланд (10 процентов), Индонезия (3,5 процента), Филиппины (около 2 процентов)».
И все же цифры сами по себе расшифровывают далеко, не все. Слой буржуазии среди китайской эмиграции располагает, с одной стороны, значительным капиталом, с другой — имеет разветвленную сеть связей как внутри одной страны, так и между общинами, находящимися в других государствах. На всех уровнях, начиная с крупнейших банков и кончая крошечными сельскими лавчонками, они занимают ключевые позиции в коммерции, промышленности. Немало выходцев из Китая подключились к парламентской и политической деятельности, а то и занимают посты в кабинетах министров ряда стран Юго—Восточной Азии.
Пекин никогда не выпускал из поля своего зрения весьма мобильную и в целом послушную армию хуацяо. Правда, его политика в отношении лиц китайской национальности, проживающих за пределами КНР, периодически подвергалась корректировке, отражая неустойчивое состояние дел внутри самого Китая. Однако это предмет особого разговора. Ясно одно: нынешнее пекинское руководство приняло маоцзэдуновскую эстафету политики в отношении зарубежных китайцев и даже решило усилить их обработку. Как отмечалось в докладе Хуа Гофэна на последней сессии Всекитайского собрания народных представителей, Пекин отводит хуацяо роль «моста» для его связей с ЮВА.
Представляется интересным проанализировать, в какой именно плоскости Пекин намерен осуществлять этот курс. Печать стран Южной и Юго—Восточной Азии не раз отмечала, что китайские лидеры постоянно прибегают к услугам легальных и нелегальных эмигрантов, выполняющих роль шпионов и диверсантов. Одни из них проходят подготовку в специальных школах Китая и затем «внедряются» в банки, учреждения, на промышленные предприятия. Другие выступают в роли доморощенных активистов Пекина, ведя слежку за членами правительств, изучая военные объекты, дислокацию оборонных сооружений. Это не голословное утверждение. Его подтверждает, например, близкая к правительству Индонезии джакартская газета «Брита буана», рассказавшая о раскрытии крупной подпольной организации на острове Ява, которая вела шпионаж в пользу КНР. Во время следствия выяснилось, что в организацию входило около ста человек китайской национальности, в том числе военнослужащие КНР, нелегально, по фальшивым документам проникшие в Индонезию. Хуацяо из этой организации помогли китайской «иммиграции» осесть в Индонезии, снабжали их паспортами и прочими сфабрикованными документами. А их главари регулярно получали из Пекина инструкции о методах и формах подрывной деятельности в Индонезии.