Уняться и прекратить подобную деятельность советовали Хуттеру многие, даже близкие ему коллеги из журналистского корпуса.
Принимая ео внимание дружественные отношения с Австрией, советские власти не стали привлекать Хуттера и его жену к уголовной ответственности. Австрийским официальным инстанциям в Москве и Вене были сообщены факты неблаговидного поведения Хуттера, допущенных им правонарушений. К сожалению, с австрийской стороны не последовало надлежащей реакции. В этих условиях было бы по меньшей мере странным, если бы советская сторона продолжала оказывать гостеприимство такому человеку, как Хуттер. Аннулирование его визы — это минимум того, что необходимо было сделать.
Как известно, журналистская карточка отнюдь не дает права на нарушение законов страны пребывания. Так что ссылки на Заключительный акт общеевропейского совещания, которыми оперируют покровители Хуттера, совершенно неуместны. Хотелось бы напомнить об этом нынешним защитникам Хуттера и верить, что в Вене будут отвергнуты попытки тех кругов, которые с помощью дела Хуттера пытаются бросить тень на успешно развивающиеся советско–австрийские отношения.
Тайны «Славянской миссии»
Летним погожим днем, когда толпы экскурсантов, иностранных туристов осаждали памятники архитектуры и культуры Ленинграда, по нешумной, удаленной от главных центров паломничества приезжих Большой Пушкарской неторопливо шел хрупкого телосложения юноша в больших роговых очках и вытертом джинсовом костюме. Он исподволь поглядывал на номера домов и, казалось, наслаждался воскресеньем, когда никуда не надо торопиться, когда ты целиком предоставлен самому себе.
Пройдя метров двести, он свернул на другую улицу, миновал кинотеатр, возле которого галдели на разные голоса мальчишки из соседней школы, оставил позади булочную, снова изменил направление маршрута и потерялся из виду. Да, собственно говоря, юноша, которого звали Бенгт Гуннар Перссон и который находился в городе на Неве в качестве гостя, пользовался полной самостоятельностью и свободой действий. Он впервые приехал из Швеции в Советский Союз в 1963 году, чтобы пополнить свои знания русского языка на месячных курсах, и заподозрить его в каких–то неблаговидных делишках не было никаких оснований.
Но, как теперь стало известно из его собственных объяснений, эти прогулки по Ленинграду уже тогда носили не такой уж безобидный характер. Отправляясь в СССР, молодой человек «по совету друзей» решил прихватить с собой литературу вполне определенного свойства. А помог подобрать ее Бенгту Гуннару, который носит теперь уже иную фамилию — Сарельда (о том, как Перссон обратился в Сарельда, мы расскажем ниже), не кто иной, как руководитель законспирированной, антисоветской направленности организации «Славянская миссия» некто Ингмар Мартинссон, обитающий в трехэтажной вилле под Стокгольмом на улице Вестерленд, дом37. С той поры Сарельд прочно связал себя с провокационной деятельностью миссии, выполнял все ее грязные поручения, а в итоге стал ближайшим помощником Мартинссона.
Второй персонаж нашего повествования имеет значительно меньший стаж связей со «Славянской миссией». Не только потому, что он моложе своего напарника на пять лет — Нильсу Эрику Энгстрему сейчас 26 лет, но и потому, что его функции скромнее, он работал, так сказать, «на подхвате». В отличие от Перссона — Сарельда Энгстрем, судя по всему, не принадлежит к руководящему ядру «Славянской миссии». Прежде чем стать ее соучастником, он, как и все «новообращенные» (не в религию, а в организацию), должен был пройти строгую проверку, получить соответствующие рекомендации. Энгстрем постоянно живет в городе Фалуне с родителями, работает лаборантом фирмы «Стура копарберг». Не знаем, с разрешения ли администрации или под какими–то благовидными предлогами, но начиная с 1974 года Нильс Эрик Энгстрем продолжительные сроки манкировал своими служебными обязанностями, так как совершал неоднократные поездки в Советский Союз и другие социалистические страны.
Официально поездки Сарельда, Энгстрема и других агентов «Славянской миссии» именовались автотуризмом, что позволяло им без всяких затруднений получать въездные визы. Но в ночь с 5 на 6 июня 1977 года в Бресте Сарельд и Энгстрем были задержаны при выезде из СССР, когда в их автомобиле «Форд–консул‑2000», номерной знак НИР‑368, таможенная служба обнаружила тайник с антисоветскими сочинениями клеветнического характера. Задержанные шведы получили эту «литературу» от лиц, с которыми они тайно встречались во время тура по СССР. Явки были получены от «Славянской миссии». В основном встречи происходили с так называемыми «незарегистрированными пятидесятниками» и баптистами–раскольниками. Их группы образовались в результате раскола секты, раздоров и склок между ее руководителями не только на религиозной, но и вполне «мирской» почве, включая шкурнические интересы и борьбу за власть в секте. «Славянская миссия» взяла на прицел в первую очередь именно главарей этих групп, так как их легче подкупить за всякие подачки и деньги. Они — прожженные изуверы–политиканы, выступающие против советских порядков и законов.