18.9.74. 14 часов. Амир почему–то остается в палате больного. Через некоторое время он выходит в коридор и показывает Евгении Шмидт какую–то пробирку, сказав: «Это пунктат спинно–мозговой жидкости вашего отца. Можно твердо сказать, что у него кровоизлияние в мозг». Из дневника Евгении Шмидт: «Трудно поверить, что еще 16.9.74 г. отец прекрасно себя чувствовал, гуляя со мною по парку, и не подозревал, Что окажется в таком положении потому, что «Культусгемайнде» решила отомстить ему за Израиль. Эта организация в Мюнхене насчитывает немало членов, ведь в городе проживает 5.000 человек еврейской национальности. Но эти «патриоты» Израиля почему–то прочно обосновались в ФРГ, делают гешефты, имеют свои предприятия. Им легко быть «большими патриотами» Израиля, сидя здесь и наживая капиталы любым способом. Ведь деньги не пахнут. А «большие патриоты» являются и хозяевами публичных домов, которых немало в Мюнхене. С Одним из таких хозяев мне довелось говорить. В пылу «патриотических чувств» он сказал, что перегрызет любому глотку за Израиль. Но, насколько мне известно, он «грыз глотку» своему напарнику по предприятию из–за дележа барышей».
18.9.74. Врачи сказали, что состояние больного много лучше, можно не беспокоиться. В таком состоянии он может легко продержаться еще месяца три. Буданов подтвердил: «Ничего случиться не может». Около полуночи Евгения Шмидт просит коменданта дома Краутбауэра позвонить в больницу и разузнать по–немецки, как обстоят дела.
Из свидетельского показания Краутбауэра, заверенного у нотариуса: «Я позвонил в больницу в 23 часа 55 минут 18.9.74. Дежурный ответил, что у больного Шмидта пульс ритмичный, чувствует он себя так же, как и днем».
19.9.74. 9 часов. Жене и дочери Шмидта сообщили: «Вчера в 23 часа 50 минут по местному времени Исаак Шмидт скончался». В свидетельстве о смерти, подписанном лечащим врачом Лютьенс, указывалось то же время. В морге, куда были допущены родственники, Евгения Шмидт обратила внимание на множество кровоподтеков на теле отца — явные следы побоев, самых зверских истязаний. Шеф морга Беер на расспросы дочери ответил, что это не входит в «круг его обязанностей». Что же касается похорон, то время есть до 30.9.74.
Из заявления Евгении Шмидт в криминальную полицию: 19.9.74 в 9 часов 30 минут мы видели отца в морге. Он не был еще покойником. Евгения Шмидт считает, что у ее отца, когда он уже был в бессознательном состоянии, брали кровь, которая, по ее словам, в ФРГ «стоит очень больших денег». Я утверждаю, что врач Лютьенс составила свидетельство о смерти на живого человека и именно живым отца отправили в морг. Они решили, что так и так умрет. Морг — настоящий ледник. Если туда положить больного человека, да еще в бессознательном состоянии, он быстро замерзнет.
После 19.9.74 мать и дочь уже так и не увидели Шмидта.
Из дневника Евгении Шмидт: «Его просто украли. Это был единственный способ избежать медицинской экспертизы. Почему бы врачам, «лечившим» отца, не допускать экспертизу, если его смерть была естественной? Это же противоречит логике! А вот если смерть была неестественной, тогда все логично, и только в этом случае можно понять, почему врачи не допустили экспертизу. Сионисты мстят. Они отомстили моему отцу».
19.9.74. Больница в Фрайсинге. На вопрос Евгении Шмидт, когда умер ее отец, шеф отделения, где лежал Шмидт, доктор Цистель отвечает: «19.9.74. То есть сегодня в 7 часов утра». Уже имея на руках документы о смерти отца, подписанные лечащим врачом, Евгения Шмидт тут же показывает их Цистелю. Взглянув на дату «18.9.74, 23 часа 50 минут», Цистель густо краснеет, ударяет кулаком по столу и, хватаясь за телефонную трубку, что есть мочи кричит: «По какому праву вы меня допрашиваете?! Я вызову немедленно полицию!»
25.9.74. В полицию поступает документ, в котором говорится, что Шмидт умер 19.9.74.
Можно было бы приводить многие другие документальные подтверждения, говорящие о совершении злодейского акта сионистами из различных организаций, включая тех, в белых халатах, все еще пребывающих в больнице города Фрайсинга. Стараясь замести следы, преступники чинили препятствия Евгении Шмидт на каждом шагу.
До сих пор семье покойного не удалось установить, на каком именно кладбище он захоронен и захоронен ли вообще. На все запросы Евгении Шмидт криминальная полиция, суд и другие ведомства либо дают уклончивые ответы, либо делают фигуру умолчания.