Полковник Колперт немало путешествовал по СССР. Но его поездки проходили по одной и той же раз и навсегда заштампованной схеме. Менялись названия городов, длина маршрута и способ передвижения, все остальное можно было предугадать. Поэтому, читатель, вернемся на несколько лет назад в город Таллин. Сразу же скажу, что я не был вместе с Колпертом в этом прибалтийском городе и таллинский вояж полковника описываю так, как мне рассказывали о нем сам Колперт и его супруга, которым я помогал по возвращении составлять отчет по этой поездке.
Итак, Таллин. На одной из пустынных улиц, где находится некое военное учреждение, на тротуаре стоит грузный мужчина в макинтоше. Засунув правую руку в карман, он темпераментно перебирает там что–то. Мужчина — мой шеф Колперт. Упиваясь собственными мужеством и выдумкой, он осуществляет «визуальную разведку». В кармане у него небольшой блокнотик с отрывными листами, на которых он «незаметно», не вынимая руку из кармана, записывает специально укороченным карандашом номера машин, подъезжающих к военному учреждению, и звания офицеров, входящих и выходящих из него.
По противоположной стороне улицы фланируют две «ассистентки» господина полковника — его собственная жена Марта Колперт и супруга советника посольства Госсенарус Гельтмайер, которую хитроумные супруги–шпионы взяли с собой для отвода глаз: все же она жена «чистого» дипломата. Они недалеко останавливаются у книжного магазина, делают вид, что рассматривают витрину, затем, отпрянув от нее, начинают с изумлением смотреть в серое небо, будто увидели там по меньшей мере летающую тарелку с инопланетянами, По идее, женщины должны страховать полковника от неприятностей; на самом же деле своим более чем странным поведением они привлекают внимание даже самых индифферентных прохожих… Побродив по городу с обязательным заходом в церковь, вся троица возвращается в гостиницу. Госсенарус, не привыкшая к «шпионской» жизни и переполненная эмоциями, отправляется на дрожащих ногах к себе в номер. (Насколько я помню, всегда сдержанный полковник в этой части своего рассказа даже вспылил немного, раздраженно упомянув что–то в отношении бестолковости карьерных дипломатов и их жен, которые, находясь за границей, только и знают, что пить виски на приемах, вести светские беседы да скупать по случаю в комиссионных магазинах картины и меха.)
Заперев дверь, супруги Колперт усаживаются за стол, чтобы провести «оперативное» совещание. Они раскладывают на столе фотокопию карты Таллина с нанесенными на ней военными объектами и начинают составлять «перспективный» план. Дело в том, что на этот раз моему шефу и его супруге предстоит выполнить весьма деликатную операцию, связанную с изъятием документов из тайника, заложенных туда агентом. Затем Колперты обрабатывают материалы, полученные в течение первого дня пребывания в Таллине. Сначала делается работа для себя. Из отрывных листочков, с которыми он манипулировал в кармане, в записную книжку переносятся номера автомашин, количество полковников, майоров и других военнослужащих, встреченных на улицах, и так далее. Затем наступает очередь путеводителя по Таллину и любезно принесенной горничной телефонной книги. Колперт переписывает «стратегические» данные и сверяет их с записями в блокноте, сделанными им перед отъездом в Таллин.
На следующее утро после завтрака мои земляки оказываются на Ратушной площади. Женщины заходят в один магазин, другой, а полковник, держа в левой руке газету, следует дальше по улице к антикварному магазину. У его входа стоит невзрачно одетый человек с газетой в левой же руке. Сигнал принят. Колперту ясно, что в тайник, расположенный в парадном подъезде дома № 17 на улице Кясперта, будет заложена информация. И вот назавтра полковник, на сей раз уже только в обществе своей жены, едет в новый жилой массив. Они долго бродят по улицам и, убедившись, что на них никто не обращает внимания, отправляются на такси в привокзальный район. Там, зайдя в нужный подъезд, Марта Колперт забирает в тайнике документы и стрелой несется на улицу. Да, в такой ситуации, вероятно, есть причина для волнений. Оказавшись в номере, она разжимает потную руку и извлекает из варежки три небольших рулончика серовато–белой бумаги, исписанной мелким почерком. Радость полковника неописуема. Бегло просмотрев материалы, Колперт возвращает их своей жене, и она тотчас начинает раздеваться.
…Извините, читатель, но я вынужден говорить и об этих подробностях потому, что, помимо обязанностей жены, мадам Колперт выполняла еще функцию ходячего сейфа для секретных документов своего супруга. Колперт страшно гордился своей женой. Рассказывая о ее «героизме», он говорил: «Вы знаете, Ян, ей просто Нобелевскую премию нужно дать за изобретательность!»
О, скольким женщинам с врожденной склонностью к авантюризму не давала покоя скандально–трагическая судьба супершпионки Мата Хари, раздутая бульварными писаками! Но Марта Колперт совершенно искренне поклонялась этому «шпионскому идолу». Знакомясь, она проглатывала букву «р» в своем имени, и получалось этакое элегантное «Ма…та». Мадам Колперт любила не только «идола», но и деньги. Поэтому не за страх, а за совесть помогала своему супругу. Она аккуратно записывала в блокнотик диктуемые полковником номера военных машин, попадавшихся во время путешествий по дороге, места расположения воинских частей, без устали щелкала затвором фотоаппарата, запечатлевая на память «пейзажи», в которые обязательно вписывались или казарма, или подъездные пути к военному объекту, или же на худой конец обнесенный высокой оградой завод. Но ценность новоиспеченной Мата Хари заключалась не в этом.
Мы с вами остановились на том моменте, когда мадам Марта начала раздеваться… Дело в том, что, находясь с мужем в командировках, она хранила все секретные материалы в некоторых интимных предметах своего туалета… Я хорошо помню, что «открытие» мадам Колперт произвело среди жен западных военных атташе настоящий фурор. У нее нашлись десятки последовательниц. Действительно, рассуждали они, кому придет в голову искать секретные материалы в столь неожиданных местах. Представляю, как в брюссельской конторе наши коллеги, получая подлинники донесений, недоумевали, почему струится столь тонкий аромат французских духов от присланных документов…
Полковник был «изобретательным» человеком. Однажды он долго убеждал своего коллегу, что военный атташе должен быть хотя бы один раз «пойманным для шумихи за не очень серьезное нарушение советских порядков». «Зачем?» — спросил у него удивленный собеседник. «Для карьеры, разумеется. Кто же откажет в лишней звездочке потерпевшему во имя отечества?» Полковник очень хотел быть генералом и в этой связи разрабатывал свой план «несерьезного» нарушения советских законов. В один из осенних дней Колперт «проник» в расположение солдатского клуба в городе Владимире. Он, естественно, думал, что его, как Орлеанскую деву, сразу же потащат на костер инквизиции. А казнь не состоялась. Сначала его вежливо попросили покинуть территорию клуба, потом, видя, что полковник не понимает, чего от него хотят, пригласили милиционера. Служитель правопорядка, правда, не знал французского языка. Но ему все же удалось в конце концов растолковать «интуристу» на владимирском диалекте, как добраться до центра города…
С «подвигом» у полковника ничего не получилось, а рисковать по–настоящему он больше не хотел — приближался срок его возвращения в родные края. Незадолго до этого события между нами произошел такой диалог:
— Я не намерен выращивать тюльпаны после того, как уеду из этой свинской страны. В разведке штаба НА 10 скоро откроется вакансия, и это место мне по душе. Оно стоит немало — сорок тысяч бельгийских франков в месяц. Разве можно такими деньгами пренебрегать? Добавьте их к моей пенсии, и получится весьма кругленькая сумма.
— Неужели?
— Да, дорогой. Освобождается место «специалиста по СССР»… Моя стихия. Я много лет занимался Советами, прекрасно знаю историю России и коммунизма, плюс опыт, накопленный в качестве военного атташе. У меня, видимо, есть шансы на успех.
— Возможно, но, поверьте, дело не простое. Будут и конкуренты.
— Не волнуйся. Папаша Колперт не дурак и знает, в какую дверь постучать.
За несколько месяцев до отъезда из Москвы полковник практически перестал выезжать в длительные путешествия по стране для выполнения заданий по сбору разведывательной информации.