Дальше — больше. В 1949 году принимается специальный закон о деятельности ЦРУ, который освобождает это независимое ведомство от необходимости сообщать данные о зарплате, численности, фамилиях своих сотрудников, как это требуется от прочих организаций.
А 4 января 1951 года управление по координированию политики вместе с управлением по особым операциям (оно занималось сбором секретной информации) влились в ЦРУ, образовав директорат по планированию, больше известный как служба по проведению тайных операций. Вскоре для непосвященных ста–ло ясно, против кого должны были быть направлены эти «тайные операции»: 14 апреля 1951 года в СНБ был подписан документ N30–68, который в качестве альтернативы открытой войне выдвигал «интенсификацию решительных и своевременных тайных мероприятий в области экономической, политической и психологической войны с целью подстрекательства населения к волнениям и мятежу в отдельных стратегически важных странах–сателлитах».
В последующем в дополнение к этому общему меморандуму было издано немало совершенно секретных, но более конкретных директив СНБ, расшифровывающих многочисленные аспекты тайных операций ЦРУ, но, естественно, о них можно лишь догадываться или судить по проведенным, а чаще провалившимся операциям американской разведки. По мнению специалистов, главными объектами всей этой деятельности были Советский Союз и другие страны социалистического содружества.
В акциях, проводимых в обширном регионе Южной, Юго—Восточной Азии, Дальнего Востока, ЦРУ опиралось на своих матерых специалистов — Эдварда Лэндсдейла, Рэя Клайна, Уэйна Купера, Уильяма Нельсона, Уильяма Блоу, Рокки Стоуна, Ричарда Ли Столлинга, Кейна и других. Все операции, включая Лаос, Вьетнам, Иран, Индонезию, Таиланд, Бирму, Филиппины, Камбоджу, Сикким и другие страны региона, проводились с санкции упоминавшегося нами «Комитета 40» — высшего руководящего органа по осуществлению тайных операций.
Поскольку проведение любой секретной акции за рубежом сопряжено с повышенным риском, спецслужбы США стараются использовать для прикрытия своей агентуры самые различные организации, включая частные фирмы. Например, стало известно, что отделение фирмы «Маллен» в Сингапуре было укомплектовано агентами ЦРУ. А как заявил бывший шеф ЦРУ Уильям Колби, в различных корпорациях и фирмах «работает свыше 200 агентов ЦРУ». Одной из наиболее солидных организаций для прикрытия сотрудников ЦРУ в различных странах мира является так называемое Агентство международного развития. На него, кроме того, возложена особая роль по вербовке иностранцев.
Именно этому агентству «Комитет 40» поручил в свое время проведение подрывных операций в ряде стратегически важных районов Гималаев.
…Однажды безлунной ночью на естественной площадке у бедного горного селения в непосредственной близости от границы Сиккима приземлился вертолет. Он принадлежал Агентству международного развития США. Пилот–американец, судя по всему, неплохо ориентировался в здешних местах. Сбросив шлем, перчатки, он по–кошачьи выпрыгнул из машины, огляделся и стукнул по фюзеляжу. В двери возник силуэт пассажира.
— Пройдешь на северо–запад ровно пятьсот метров. Там будет скала, напоминающая минарет. Остановишься и дождешься рассвета. Остальное тебе известно… Привет! — И скрылся в кабине.
Сикким — этот затерянный в Гималаях уголок скалистой тверди, стиснутый между Непалом, Бутаном, Индией и Китаем, жил своей обособленной жизнью по стародавней поговорке Востока: соседние народы, разделенные высокими горами, как два глаза на лице — сидят рядом, но не видят, не знают друг друга. Завоевав независимость в 1947 году, Индия получила право протектората над Сиккимом, которым правил махараджа. При нем находился выборный совет со статусом законодательной инициативы. Однако последнее слово в решении вопросов всегда оставалось за махараджей при условии, что оно согласовано с индийским политическим советником.
Путь в Сикким начинается сразу же за висячим мостом, перекинутым через горную реку Рантпо. Здесь находятся, как некоторые считают, символический полицейский пост и крошечный поселок местных жителей.
Ранним утром длинноногий верзила подошел к дремавшему стражнику. На нем были широченные штаны и пестрая рубаха навыпуск. Из перекинутой через плечо изодранной холщовой торбы торчали растрепанные книги и край грязного махрового полотенца.
— В гости пускаешь? — небрежно пробасил он, кивнув на убегающую вдаль дорогу.
— Разрешение есть? — лениво поинтересовался стражник.
— А как же? — гость порылся в суме и, сопя, извлек оттуда мятую, в масляных разводах бумагу. — От самого–самого главного…
— От кого? — — стражник прислонил старую английскую винтовку к шлагбауму и принял в заскорузлые руки документ. — Кто подписал?
— Читать не умеешь?!
Полицейский чин зевнул и, безразлично махнув рукой, изрек:
— Э, ступай!
Пост и в самом деле создавал впечатление чисто символического барьера. У гостя поднялось настроение, и он уверенно зашагал по дороге.
В столице — Гангтоке разговаривать с властями пришлось по–иному. Гость представился студентом–геологом. Назвался Местлером. Из Соединенных Штатов. Предъявил документы: паспорт, справку, что он студентки просьбу к «местным властям оказывать ему всяческие услуги по части собирания образцов минералов».
— Что вас интересует прежде всего? — поинтересовались сиккимские власти.
Студент спросил, нет ли в столице национального музея, который бы он мог для начала осмотреть. Нет, не оказалось. Тогда, может быть, геологический департамент при правительстве? Ему объяснили, что Сикким — бедная, слаборазвитая земля, своей промышленности здесь нет. Он также понял, что единственная электростанция в Гангтоке, снабжающая город энергией, работает всего несколько часов в сутки и, как и тот полицейский пост, представляет лишь символическую связь средневековья с веком двадцатым.
Ему пояснили: когда, например, встал вопрос о необходимости начать разработки минеральных богатств (в недрах «страны риса» есть и уголь, и железо, и графит), то первыми против этого замысла восстали буддийские монастыри. А они здесь сила — их более 400! Монахи считают, что нарушение поверхности земли приведет к непоправимой катастрофе: по поверью, Сикким может провалиться в бездну. С большими трудностями администрации удалось открыть несколько школ и больниц. Правда, индийское правительство выделяет для развития Сиккима средства, и немалые.
Это хорошо. Почти половина из них — на развитие транспорта и коммуникаций…
Закончив рассказ, старший чиновник внимательно посмотрел на американца. Тот был явно чем–то озабочен. Быстро поблагодарив за «интересную беседу», Местлер вышел на улицу. В возбуждении он часа два бродил по городу. «Какая оплошность! — раздраженно рассуждал он сам с собой. — Куда с большим успехом я мог бы, по легенде, представиться студентом факультета инженеров транспорта или дорожного строительства! Было бы намного разумнее! Почему шеф решил, если я скажу, что интересуюсь «дорожным строительством», меня тут же обвинят в шпионаже? А теперь, когда они сами положили мне в рот то, что нам нужно, я должен говорить, что сыт. Ну, надо же, как все нескладно! Земля — луна. Сикким летит в тартарары. И никакой тебе геологии, никаких минералов из–за этой неистовой буддийской веры! Ведь я попался на элементарном незнании буддизма. — Он хлопнул себя по бедру, — Не я «попался», а мы «попались», мы, сотрудники хваленой американской разведки!»
И все же Местлер предпринял еще одну попытку. На другой день он заглянул к знакомому чиновнику. Тот принял его столь же вежливо и обходительно.
— Рады помочь. Нам бы ученых людей, — вздохнул он. — Религиозные догматы, может быть, и отступили бы. Жизнь есть жизнь. Разве без железной руды можно отковать уздечку для мула?