Шефам РС очень хотелось заполучить в свои руки Гриневскую: во–первых, журналистку и, во–вторых, человека, лишь недавно покинувшего Советский Союз. Как признавался тогда занимавший пост главного редактора русской редакции В. Матусевич, сотрудники второго поколения эмигрантов, то есть дети бежавших из Советской России после революции, и прошедшие гитлеровскую школу предательства и вандализма представители так называемого третьего поколения, и, наконец, лица четвертого поколения: пресловутые «диссиденты» — уголовники — вся эта публика уже выжата как лимон. Они растеряли не только совесть, честь, но и остатки здравого смысла. По словам Гриневской, эта шантрапа умудряется напиваться до положения риз, запершись в своих комнатках–отсеках, в бессильной злобе проклиная свое прошлое, настоящее и будущее. А когда пьяный угар и бред проходят, надо браться за перо, иначе прогонят, как собаку. Но перо скользит по поверхности, создавая «шедевры», в которые уже никто не верит…
Атмосфера, по словам Гриневской, была настолько отвратительна и мерзка, что она почувствовала ее буквально с первых дней пребывания в редакционных коридорах.
Первое, с чем пришлось столкнуться ей на РС, была унизительная система отношения американского начальства к «сотрудникам–инородцам».
— Вы понимаете, — объясняет нам Гриневская, — на РС считается нормой выгонять человека с работы подряд семь — десять раз. Потом таким же образом принимают обратно, так сказать, восстанавливают, но уже на более низкую должность. Гнать, гнать и гнать… Ведь чем человек спускается ниже по служебной лестнице за свои «прегрешения», тем из него легче вить веревки.
Затем Гриневская рассказывает о том, как строится работа на РС, а точнее о самой механике фальсификации и передергивания фактов. Официально этот процесс называется редактированием.
Каждое утро примерно две с половиной тысячи сотрудников РС расползаются более чем по тридцати отделам. На их столах разложены для обработки до 250 советских газет и журналов. Все это стрижется, склеивается, переписывается, разбавляется «личными» впечатлениями и преподносится как нечто новое, оригинальное, неповторимое. Качество материалов, по убеждению Гриневской, не выдерживает никакой критики. Но когда она как–то попробовала несколько откорректировать явную нелепицу, бросающуюся в глаза ложь и грубую подтасовку истории, то в дело незамедлительно вмешалась американская служба проверки «на лояльность». В практике РС последнее слово «редактирования» принадлежит специальному политическому цензору Гердту, а также некоему Штруму, которого, впрочем, прежде всего интересуют не сами тексты, а их авторы и правщики.
Так вот, Гердт вызвал Гриневскую и без всяких предисловий отстранил ее от редактирования «ответственных» материалов, строго предупредив: «Отныне и навсегда я буду лично контролировать всю вашу работу!»
Среди прочих наиболее важных, находящихся на «передовой линии» отделов РС числится отдел «секретный мониторинг». Он расположен в мюнхенских казармах «Макгро», где сосредоточены службы разведки армии США в Западной Европе. Здесь на специальных аппаратах повышенной чувствительности ведется запись подслушиваемых радиотелефонных переговоров судов Морфлота стран социалистического содружества, телефонных разговоров иностранных представительств в ФРГ. Отдел «по исследованию аудитории» (недавно он переведен в Париж) наблюдает за советскими гражданами, находящимися за границей, изыскивает каналы для переброски подрывной антисоветской литературы в СССР. Это подразделение также подбирает, обучает и направляет в Советский Союз своих агентов в мантиях ученых, под видом туристов, бизнесменов и т. д. «Исследовательский отдел» Добывает и анализирует, обобщает и вносит предложения на основании разведданных о Советском Союзе. Полученные «рецепты» используются как внутри РС, так и переправляются по закрытым каналам в штаб–квартиру ЦРУ и НАТО.
Все службы РС тесно связаны с рядом антисоветских организаций, такими, как «толстовский фонд» в США (отделение в Мюнхене), «славянская миссия» в Швеции, НТС, отделения которого разбросаны по разным западноевропейским столицам. По вполне понятным причинам в этих антисоветских гнездах ютятся отнюдь не желторотые юнцы, а главным образом подагрическое старье, наиболее злобствующее в своем физическом и духовном бессилии.
— И вот представьте себе, — замечает Гриневская, — американские хозяева весьма неохотно расстаются со старыми «проверенными» кадрами — бывшими власовцами, сотрудниками концлагерей, гестапо. Особенно охотно берут на работу членов НТС. Помимо кадрового энтээсовца Юрия фон Шлиппе, по последним данным, на РС приняты новые сотрудники — активные члены НТС, которых американские шефы уж никак не могут обвинить в «сочувствии» Советскому Союзу. На радиостанции чувствуют себя как дома энтээсовцы Красовский, чета Кожевниковых, Тенсон, Рар — последний во всех документах тщательно скрывает свое членство в НТС. Открещиваясь для вида от открытой связи радиостанции с националистической эмиграцией, американцы на деле всячески поощряют сотрудничество «Свободы» с эмигрантскими группировками украинских и прибалтийских националистов, с НТС и сионистами. Что же касается разного рода «диссидентов», то им теперь все чаще приходится довольствоваться крохами со стола американских благодетелей. Сейчас — я тому была свидетельницей — эту категорию лиц используют по конвейерной системе: два–три интервью и — прочь со двора! Так было, например, с Д. Маркишем (сыном Переца Маркиша), который приехал «завоевать Европу», и «диссидентами» Кушевыми. Словом, новые «поборники» прокручиваются на РС через мясорубку и выбрасываются, не задерживаясь на РС более двух–трех дней. Повторяю, а те фашистские недобитки, которые успели сколотить на радиостанции капиталы, чувствуют себя хозяевами положения, точнее — они верные прислужники шефов, за что и поощряются всячески последними. Но вполне естественно, это «социальное» расслоение уже не раз приводило к склокам, ругани, созданию группировок, враждующих фракций. Очередной взрыв на почве борьбы за выживание под солнцем произошел в недрах РС, я слышала, совсем недавно…
Мы спросили Гриневскую в этой связи, читала ли она корреспонденцию, помещенную в «Вашингтон пост» из Мюнхена, пояснив, что автор репортажа до, Гетлер в беседе с нынешним руководителем русской редакции РС Фрэнком Старром задал ему вопрос, правда ли, что сотрудники возглавляемой им редакции «борются между собой и их борьба носит формы ожесточенного затяжного конфликта, в ходе которого выдвигаются взаимные обвинения в фашизме и антисемитизме, и было даже возбуждено судебное дело по обвинению в клевете». Фрэнк Старр утвердительно ответил на этот вопрос. Более того, из его слов явствует, что так как на РС работают и антисемиты, и евреи, и давние эмигранты, состоящие в фашистском НТС, и те, кто по тем или иным причинам недавно бежал за границу, то отношения между ними весьма напряженные». (Не правда ли, мягко сказано?! — Авт.) Некоторые сотрудники РС обратились даже к американскому послу в Бонне Уолтеру Стеселлу с просьбой провести расследование. В числе жалобщиков был и Матусевич, постучавшийся одновременно в совет международного радиовещания, контролирующий РС из Вашингтона. Говорят, что именно после этого Матусевич был снят с поста главного редактора и выдворен из штаб–квартиры РС. Теперь он подвизается в роли рядового корреспондента в Скандинавии. Судя по всему, и назначение Старра вместо Лодейзена также было вызвано отчаянными распрями среди радиодиверсантов. В качестве своего первого успеха на посту надсмотрщика новый американский администратор Старр приводит тот факт, что, мол, сотрудники РС «перестали называть друг друга в коридорах фашистами».
Гриневская не читала статью в «Вашингтон пост». Мы рассказали ей содержание этой статьи. После этого она отметила: во–первых, ее автор сильно сгладил положение вещей. И, во–вторых, она может кое–что добавить, опять–таки из своего личного опыта. Гриневская дает весьма сочные характеристики отдельным членам банды, окопавшейся в РС.
Взять, к примеру, Матусевича. Хотя он и выступает в роли «жалобщика», он сотни раз заполнял эфир собственными сочинениями, проникнутыми животной ненавистью ко всему советскому. Его конек — вопросы литературы и искусства. И здесь он дает волю свое–йу'Языку! При этом характерно, Матусевич в личных беседах с Гриневской признавался, что давно уже не читает советских книг, не смотрит советских кинофильмов… («Но отрабатывать хлеб–то как–то надо…»)