Инициаторами этого милитаристского плана выступили Пентагон и Белый дом, которые одновременно денно и нощно призывают к укреплению так называемых служб безопасности и разведывательных органов. От вашингтонской администрации без стеснения требуют усилить подрывную деятельность против суверенных государств, расширить психологическую войну против Советского Союза, социалистических стран.
Спецслужбы США и весь репрессивный аппарат — полиция, ФБР (Федеральное бюро расследований), судебные органы — давно обрели печальную славу орудий самой махровой реакции. Антисоветизм — их платформа. Примером тому является и возмутительный провокационный арест американской охранкой трех советских дипломатов, организованный перед самым открытием специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
Заранее разработанная акция была осуществлена агентами ФБР 20 мая в 14 часов 20 минут в пригороде Ныоарка (штат Нью—Джерси). Три советских дипломата были задержаны и в наручниках доставлены в отделение ФБР города Ньюарк. Сотрудники секретариата ООН советские дипломаты В. Энгер и Р. Черняев, а также 2‑й секретарь представительства СССР при ООН В. Зинякин подверглись в штаб–квартире охранки оскорблениям и самому наглому обыску. Результат?
Мы беседуем в Москве с Зинякиным, которого ФБР было вынуждено освободить из–под ареста через несколько часов. Незаконным был и арест В. Энгера и Р, Черняева, которые, еще до того как стали постоянно работать в секретариате ООН, приезжали в краткосрочные командировки в США и хорошо известны американским властям как советские дипломаты. Тем не менее на них были заведены судебные дела. Следует сказать, что американские власти в отличие от властей других стран, где находятся международные организации, весьма своеобразно трактуют право дипломатического иммунитета, не распространяя его на дипломатов — сотрудников ООН. За В. Энгером и Р. Черняевым иммунитет не был признан, и их бросили за решетку.
Следует заметить, что осенью 1978 года президент США подписал новый закон, в соответствии с которым еще больше ограничиваются иммунитет и привилегии сотрудников иностранных дипломатических представительств, находящихся в США. Теперь иной дипломат, наверное, задумается, стоит ли ему ехать в США да рисковать угодить под стражу?!
В. Зинякин рассказывает:
— В тот день мы втроем направились в городок Вудбридж, в торговый центр. Можно ли найти какой–то криминальный умысел в нашем намерении посетить магазин? При всем желании — трудно. Но для ФБР трудностей не существует. И они разыграли такую впечатляющую сцену, какая бывает только в кино.
Когда мы подъезжали к городу, то решили ненадолго остановиться и размять ноги. Но не успели мы даже оглядеться, как мимо нас промчались две огромные автомашины. Как потом мы поняли, они заблокировали дорогу впереди. Через две–три секунды появилась третья, которая с визгом и воем остановилась возле нас. Из нее — опять–таки совсем как в детективном фильме — выскочили несколько агентов. Их предводитель (позже я узнал, что его имя было Пасс) бросился мне навстречу, обеими руками сжимая револьвер с огромным барабаном: «Стой, руки вверх, стой, руки вверх!» А револьвер ходил ходуном в его вытянутых руках. Подскочили еще двое и заломили руки за спину.
Когда нас подвели к зданию отделения ФБР, — продолжает В. Зинякин, — там уже толпились журналисты, были установлены телевизионные камеры. Все разыгрывалось по сценарию низкопробного детектива. Позже мы узнали, что даже ордера на арест были заготовлены еще 12 мая. Кстати, в ходе беспардонного обыска агентам ФБР так и не удалось ничего обнаружить, что могло бы нас как–то скомпрометировать.
Но остальное станет понятно, если мы вспомним, как один ответственный чин ФБР — Джон Э. Кири—Тейлор сказал: дело советских дипломатов — запланированная и разработанная американской разведкой провокация…
Какие же обвинения выдвинула охранка? Чем могли мотивировать свои действия профессиональные провокаторы? Оказывается, «обвинением» в нанесении ущерба интересам национальной безопасности США! При этом представители ФБР бездоказательно заявили, что советские дипломаты якобы получали секретную информацию от «военно–морского офицера». Ни больше ни меньше!
В сфабрикованном документе, на основании которого были получены ордера на арест, устами того же Джона Э. Кири—Тейлора — именно ему была поручена роль «обвинителя» — заявлялось, что В. Энгер и Р. Черняев «противозаконно и сознательно вступили в заговор с целью… получения информации, касающейся национальной обороны США». Американская администрация, прекрасно зная об отсутствии каких–либо вещественных улик, подтверждающих «преступления» советских граждан, предусмотрительно избрала формулировку о «заговоре». И не случайно: обвинение в «заговоре» «не требует» доказательств совершения противозаконных действий.
Даже в ФБР понимали несуразность такого рода «обвинения». Тогда там решили состряпать «вещественные доказательства». Так на свет появились магнитофонные пленки с «записями голосов обвиняемых», фото автомашин советских дипломатов, письменные и устные «показания» агентов ФБР. Последние вызвали улыбки даже у видавших виды американских журналистов: если ФБР официально утверждает, что оно постоянно «контролировало» жизнь и деятельность советских дипломатов и «было не только осведомлено о характере материалов», но и само готовило (отбирало) и даже фотографировало на пленку документы, якобы переданные им американским «военно–морским офицером», тогда возникает законный вопрос: почему же сразу не была пресечена «угроза» интересам национальной безопасности США? Кто же нанес «ущерб безопасности страны»? Выходит, что самих ищеек охранки нужно считать «соучастниками преступления»?! Выступая на процессе, адвокат Энгера, известный американский юрист Руби, прямо заявил, что обвинение не может представить никаких доказательств вины Энгера, т. к. оно ими не располагает. Разговоры по телефону — это не преступление, поездки на автомашине — это не преступление. А именно эти факты доказываются обвинением. По утверждению прокурора, «секретные документы» предварительно были просмотрены и одобрены правительством. В этой связи адвокат просил членов жюри задаться вопросом: кто же является на деле виновником разглашения государственных секретов?
Во–вторых, на «кино– и фотодокументах», кроме неясных очертаний движущихся по шоссе машин, расплывчатых человеческих силуэтов, ничего разобрать невозможно. И, в-третьих, «голоса обвиняемых» — это разрозненный, а затем склеенный воедино записанный на ленту набор фраз и слов. Когда же адвокаты запросили сторону обвинения относительно достоверности записей, она оказалась вынужденной признать сам факт электронного подслушивания частных разговоров агентами ФБР. Не было лишь уточнено, где и когда ФБР осуществляло эту акцию, которая является нарушением 4‑й поправки к конституции США. Оно и понятно. Признать, что ФБР проводит подслушивание в штаб–квартире ООН, — значит вызвать очередной, на этот раз международный, скандал.
Дабы не навлекать на самих себя дополнительных неприятностей, в ФБР сослались на то, что подслушивание производилось с санкции высших властей.
Напомним, что о грязных методах деятельности ФБР известно давно, В операции этого ведомства по слежке входят посещение шпиками различных собраний, расспросы друзей и знакомых наблюдаемых лиц, анализ дневниковых записей, незаконное проникновение в помещения учреждений и частных домов, засылка осведомителей, вскрытие корреспонденции.
Можно привести немало случаев вмешательства ФБР и в судебные процессы. Охранка, например, не раз организовывала анонимные звонки адвокатам с заведомо ложными сообщениями о том, что, мол, тот или иной подзащитный является «осведомителем ФБР».