Наверное, генерала Ренненкампфа по законам военного времени надо было судить, но царь Николай II всего лишь отправил его в отставку. Генерал поселился на своей даче, под Таганрогом. Он не уехал оттуда, когда из города уходили белые части. Да и не мог: белые офицеры и генералы его чурались.
На смену белым пришли красные. Однажды на дачу заглянули чекисты. Это была рядовая проверка, обычная в прифронтовой полосе. У хозяина были документы на другое имя, но лицо показалось знакомым по давним газетным фотографиям. Разговор вышел коротким:
— Ренненкампф?
— Да.
— Тот самый?
— Да.
— К стенке!
Расстреляв бывшего генерала, хмурые чекисты пошли на другую дачу. Шел боевой восемнадцатый год.
Гроб Тимура
Городу Самарканду более 2500 лет. За эти годы он неоднократно подвергался разрушению и разграблению многими неприятелями. Самаркандом овладевали то персы, то турки, приходили сюда и греки, предводительствуемые Александром Македонским. Наибольший ущерб городу нанесли орды Чингисхана, засыпавшие колодцы; пришлось город (ранее называвшийся Маракандой) строить на новом месте.
Но вот как бы свершилась историческая справедливость: в самом Самарканде в конце XIV в. появился свой удачливый завоеватель, с лихвой отомстивший потомкам былых обидчиков. Звали завоевателя Тимуром (Тамерланом). Став эмиром Самарканда в 34 года, он в течение последующих 34 лет совершил 17 удачных для себя походов. Во время этих походов Тимур завоевал и основательно разграбил соседние государства Средней Азии — Афганистан, Персию, Турцию, Закавказье. Он разгромил Золотую Орду. Полки Тимура, вторгшиеся в Индию, уничтожили 100 000 мирных жителей и несколько десятков тысяч взяли в плен, обратив в рабов.
Свезенные из разных стран рабы-ремесленники и мастера построили в Самарканде великолепные сооружения, поражающие воображение даже сейчас, по прошествии шести веков. Эти здания с голубыми куполами, покрытыми не потускневшей под южным солнцем керамикой, — ансамбль трех медресе Регистан (при Тимуре было только два), дворцы Биби-Ханым, Шахи-Зинда, мавзолей Гур-Эмир и др.
Построив загодя богатую усыпальницу для самого себя и своих потомков, Тимур, однако, не собирался умирать. С целью уберечь себя от стрел и мечей, он принимал перед каждым походом специальные ванны. Современным туристам показывают сосуд, в котором Тимур принимал такие ванны. Это высокая глиняная ваза — Тимур принимал ванны стоя. Внешний вид вазы довольно невзрачный, но главное — что было в ней. Оказывается, Тимур принимал ванны в этой вазе, наполненной доверху кровью его врагов. Так как из убитого человека вытекает в среднем 4 литра крови, то нетрудно подсчитать, что для приема Тимуром 18 ванн слуги повелителя убили 15 000 человек.
То ли из-за этих ванн, то ли от чего другого, но Тимур в 17 походах не был ни разу даже легко ранен. Умер он в начале своего 18-го похода (в Китай) от болезни — лихорадки. Тело Тимура положили в гроб из сандалового дерева и перевезли в Самарканд, где похоронили в мавзолее Тур-Эмир.
Прошло пять с половиной веков. Ученые-антропологи решили вскрыть гробницу Тимура. Им хотелось посмотреть, какие предметы были положены в гроб (монеты, талисманы и т. п.). Ученые надеялись, что в гробу из сандалового дерева сохранилась одежда покойника. Знаменитый антрополог М. М. Герасимов мечтал на основе скелетных остатков восстановить внешний облик Тимура. Итак, в Самарканд съехались специалисты из Ташкента, Москвы, Ленинграда. Извлекли из-под земли гроб. Когда осторожно протерли крышку гроба, прочли на ней надпись затейливой арабской вязью: «Не вскрывать! А то снова прольется людская кровь — больше, чем во времена Тимура».
Это предостережение из глубины веков не могло остановить ученых: ведь они приехали специально для того, чтобы гроб вскрыть. Осторожно приподняли крышку гроба — и всех обдало невыносимым запахом тления. Решили оставить гроб с открытой крышкой на сутки, чтобы запах немного рассеялся. Но когда пришли на следующий день, работать все равно было нельзя из-за резкого удушающего запаха. Решили подождать еще одни сутки. Но и на третий день приступить к работе оказалось невозможным — пришлось ждать еще сутки.
Только на четвертый день ученые смогли, наконец, приступить к работе. Они, истомившись в ожидании, с увлечением работали до позднего вечера. Уже давно пора было расходиться по домам, приезжим — идти в гостиницу. Но так не хотелось… Ведь была суббота (в те годы — рабочий день), завтра опять выходной, воскресенье.
Завтра было воскресенье — 22 июня 1941 года.
А ведь на крышке гроба Тимура была надпись: «Не вскрывать!»
Улугбек
Его имя — Мухаммад Тарабай, он был первенцем Шахруна, третьего сына Тимура. Радостное сообщение о рождении внука Тимур получил в день взятия его армией крепости Мардин. В честь этого счастливого события Тимур решил пощадить население, запретив своим солдатам грабить, убивать, брать в плен жителей, а те, видя такой поворот дела, сами принесли победителям богатые подарки.
Мальчик воспитывался при дворе Тимура, до 11-летнего возраста — старшей женой Тимура, Сарай Мулык-ханум, а потом — ученым-богословом Арифом Арази.
Последний обучил своего ученика также персидскому и арабскому языкам, истории, литературе, математике, астрономии, причем не просто обучил, а смог привить любовь к наукам.
Когда юноша подрос, его стали почтительно называть Улугбек (великий князь), с этим именем он вошел в историю.
После смерти Тимура между его наследниками — Тимуридами началась длительная, яростная и кровавая борьба за власть в огромной империи. В результате империя распалась на множество больших и малых (и одинаково слабых) государств, не связанных друг с другом. Шахрун получил во владение часть нынешнего Афганистана вместе с городом Гератом, а Улугбеку досталась столица распавшейся империи — Самарканд.
Улугбек был эмиром Самарканда в течение 40 лет. Он занимался обычной административно-хозяйственной деятельностью — как властитель и повелитель правоверных, вел обычные для всех правителей войны (правда, чаще неудачные), участвовал и в политических заговорах. Так, после смерти своего отца, Шахруна, Улугбек вместе с войском отправился в Герат, чтобы воспрепятствовать захвату ханского трона своим старшим сыном, Абд-ал-Латифом, а посадить на трон младшего сына, Абд-ал-Азиза. Но это Улугбеку не удалось.
Главным делом своей жизни Улугбек считал занятие наукой. Он не был трудягой-ученым, как его часто изображают в спектаклях, идущих на театральных подмостках Узбекистана. Но он создал очень сильный по тому времени коллектив ученых и был фактически его научным руководителем.
Улугбек обладал прекрасной памятью, широким кругозором, пониманием уровня задач, которые надо решать, но лично сам непосредственных опытов и измерений не производил: как эмир он не мог себе этого позволить. Уместно сравнить Улугбека с русским царем Петром I (жившим спустя два столетия). Петр I не чурался труда простолюдина — работал и как плотник, и как токарь, и как простой матрос. Петр I до тонкостей разбирался в прикладных науках — фортификации и судостроении. Но, создав Академию наук, пригласив туда видных иностранных ученых, Петр I никогда не вступал с ними в сугубо научные дискуссии, очевидно не желая попасть впросак. Улугбеку это не грозило: он был достаточно эрудирован для любого научного спора.
