Я делаю, как мама–косуля и долго и неумело вожусь с обрубком коротенького хвостика. Через 10 минут на газон с сочным звуком «Пфффт–брррт!» несется содержимое кишечника. А Бемби смотрит на меня с блаженствоми обожанием во взоре.
К сожалению, каждый раз в этот момент появляется лесник. И забирает моего маленького сиротку. А мне на память остается на газоне двести грамм оленьего а-а. Эх!
Но никто не подумает сейчас: что это нашло на мачо Болена? Может, он становится сентиментальным на старости лет? Вот вам темное пятно из моего прошлого в отношении к животным:
Восемь лет тому назад я с детьми — тогда им было девять, шесть и пять лет — отправился понаблюдать за утками на Вейер, за Дувенштедт. Утки находились метрах в тридцати от нас. Три Дональда Дака спокойно и неторопливо проплывали круг за кругом. Как скучно!
«Давай, папа, устрой представление! Сделай так, чтобы они полетели!» — требовали мои карлики.
Ну, ясно, подумал я. Почему бы и нет? Просто кинь туда камень. Тебя же никто не видит. Зверушки слишком заплыли жиром. Движение пойдет им на пользу.
Я поднял голыш и швырнул его изо всех сил. Меня беспокоило только то, что я могу посрамиться перед детьми: как уже было сказано, селезни находились метрах в тридцати.
Камень как по маслу скользнул по водной глади с энергичным шлеп–шлеп.
Две из трех уток взмыли вверх с возмущенным кряканьем. А их кореш номер три — нет; он внезапно перевернулся в воде ластами вверх. Наверное я — во дела! — попал ему по чайнику. Что за феноменальная дальнобойность! Я только собирался слегка возгордиться собой, как Мариелин, моя младшая, дернула меня за рукав: «Эй, папа? Уточка спит?»
Я ответил поспешно: «…Ох! Да–да! Они так спят!»
В тот самый миг вернулись два других селезня, сели на поверхность пруда и принялись толкать клювами своего приятеля. Но он только глубже погрузился в воду.
Ребенок Болена, разумеется, может сложить один и один, и получит в результате два. Вдруг оказалось, что их папа — убийца уток: «Эй, уточка вовсе не бай–бай!»
Я счел это полным педагогическим поражением. Я вцепился в детей и потащил их к ближайшему киоску с мороженым, а потом купил им столько шариков мороженого, что они не могли даже «папа» сказать. И кроме того, я подключил печатный станок и увеличил каждому сумму на карманные расходы. Деньги за молчание платит не только мафия.
Кстати, о птицах! В заключение упомяну, что я провел самую дорогую программу по разведению серых цапель в Северной Германии. Я постоянно наезжаю в Хиттфельд и покупаю замечательных зеркальных карпов. Иногда по двести евро за штуку, иногда я позволяю себе одного за тысячу. Их я потом выпускаю в свой пруд в саду. Следующий выход: серая цапля. Она думает: О, лакомство! И обвязывает салфетку вокруг шеи. Через двадцать четыре часа пруд пуст.
Поначалу у меня было подозрение, что проклятая цапля относит карпов прямехонько назад в магазин, чтобы я мог снова купить их на следующий день. А потом я понял: цапель, носящих рыбу, словно собаки, не существует, а весь птичий помет вокруг пруда — это остатки моих карпов.
Но я не отказался от борьбы. Посмотрим, кто дольше продержится, мой кошелек или желудок цапли. Богатого улова!
1993
«Миссис Флэшдэнс» Ирена Кара или стриптиз на кровати
Вы помните фильм «Флэшдэнс» 80‑х годов, завоевавший всемирный успех, в котором Дженифер Билс изображала танцующую сталелитейщицу?
Ирена Кара и была колоссальным голосом на заднем плане, который пел «What a feeling!»
До этого? Две победы в чартах. «Fame» и «Out here on my own».
После этого? Ничего. Классическое чудо на трех хитах. С которым мы могли бы навечно остаться одной из печальных легенд о прекрасных шоу–звездах, которые лишь краткое время сияют и блистают на публике. А потом потонули бы в трясине советчиков, мании величия, пьянстве и чрезмерном свинстве.
Я поддался на изощренные уговоры нашей общей с ней фирмы звукозаписи BMG: «Попробуй сделать что–нибудь со старушкой. Что–нибудь для немецких чартов…!» — и договорился встретиться с мисс Кара в Лос — Анджелесе для дальнейших творческих изысканий.
«… но смотри», — это была вторая часть миссии, о которой мне ничего не говорили, пока я не оказался одной ногой в самолете, — «у нее проблемы с финансами. У нее та проблема. У нее эта проблема. У нее есть все проблемы какие только встречаются на планете. Но ты с этим справишься».
Я думал лишь: мое почтение! Это дело с банкротством достойно подражания. «What a feeling!» была хитом номер один не только в США, но и по всему глобусу. С «Fame» и «Out here on my own» Ирена легко заработала двузначную сумму в миллионах долларов. На своем имени она подрабатывала еще пять лет: от шоу к шоу, по Лас — Вегасу, по всему миру. А когда уже ничего больше не получалось, она, как «изгнанная» звезда, пользовалась возможностью заходить к Дитеру Toмacу Хеку на его шоу «Музыка — это козырь». В общем, короче говоря: не иметь после всего этого денег — отличный результат.