Главная по связям в немецком BMG договорилась с американским менеджером дивы о встрече в «Спаго», невероятно популярном храме гурманов на бульваре Сансет. Особенность этого заведения — искусно украшенная пицца с икрой, всякими жареными штуками и еще какой–то крупно порезанной ерундой — всего сто долларов. К тому же, если повезет, можно увидеть за соседним столиком Арнольда Шварцнегера.
Для делового разговора я имел при себе своего старого приятеля–адвоката и эксперта по договорам старину Гетца Кизе. Его отличительные приметы: белая борода, как у праотца Авраама и такое количество дипломатичности и уступчивости, что временами кажется, будто парень работает на противника. Не было на свете никого и ничего такого, для чего его находчивый разум не нашел бы лазейки или компромисса. Мастер своего дела: в руках пряник, за спиной кнут. Жонглер экстракласса. И как раз мой адвокат.
Мы пришли в «Спаго» немного раньше условленного и получили столик в середине зала. Отсюда мы могли восхищенно наблюдать за появлением фрау Кара: телохранитель слева, менеджер справа, шофер позади. А посреди, когда облако сопровождающих немного рассеялось, обнаружилась женщина в деловом костюме, шляпке «каппуччино», с классной фигурой и прелестной головкой. Эй, Дитер, думал я, приглядись–ка к ней повнимательней! Потом я уловил ее взгляд — такой сердитый, обиженный и злой, что маленький Дитер пришел в ужас от этого убийственного взора и снова приял висячее положение.
Водитель и охранник попрощались, Ирена и ее менеджер сели напротив нас.
«Приятно познакомиться!» — я изобразил полное дружелюбие и оживленность, и наградой мне послужил белозубый оскал. Совсем недавно я смотрел фильм об австралийских пастухах, которые кастрируют своих баранов зубами. Мне показалось, что мисс Кара вполне на это способна. Одно можно было сказать с уверенностью: у нее не было ни малейшего желания, чтобы я написал для нее новый всемирный успех.
Собственно, это касается всех звезд мировой величины, которым я в своей жизни помогал вернуть успех: от Аль Мартино до Энгельберта, от Криса Нормана до Hot Chocolate. От Германии они хотят взять самое лучшее, а именно — наши деньги. К сожалению, такая точка зрения широко распространена: если дома, в Америке или в Англии, дело не идет, тогда я просто отправлюсь в старую добрую Германию и начну там делать деньги. И делают они их здесь с покровительственным видом миссионеров, приехавших в развивающуюся страну.
«Нет», — сказала Ирена, едва я упомянул, что являюсь композитором, — «Я хотела бы делать это сама. Я хочу писать тексты сама. Я хочу сама сочинять музыку». Причем такое отношение уже завело ее туда, где она была сейчас, а именно, в артистический тупик, в положение вне игры. Даже когда никто больше не проявлял интереса к ее нераспроданным композициям, она все равно не соглашалась развивать свой талант.
После тридцати минут нелегкой беседы Ирена вышла по–маленькому. Когда она вернулась, это был совсем другой человек. Веселый, оживленный, просто супер. Беседа сразу заладилась: большие зрачки, громкие слова. Все просто здорово.
«Где вы остановились в Лос — Анджелесе?» — поинтересовалась она.
«Э, да, э…», — ответил я, — «в отеле 'Беверли Хиллс' там… вы знаете?»
Потом она еще два раза сходила в сортир, и ее состояние заметно улучшилось.
«Какой номер?» — энергично продолжала выспрашивать Ирена.
Я объяснил ей: «У меня не номер… Я имею в виду, у меня маленький домик сразу за бассейном…»
«Можно, я пойду с тобой? — осведомилась она и страстно склонилась над столом, лепеча какой–то бред. Хорошую скорость развила эта леди. Но я решил, что у нее просто не было ничего лучшего на этот вечер.
После четырех порций супер–пупер пиццы, обильно политой шампанским–гулянским, мы все залезли в машину и поехали в «Беверли Хиллс», чтобы засесть в баре и выпить еще.
«Ну, я не знаю, я не знаю», — напряжено шептал мне Гетц по дороге, хотя обычно он принципиально всегда и везде оптимистичен, всегда голосует «за», — «Я не знаю, удастся ли нам поставить ее на ноги. Ну, я, правда, не уверен…» Причем его оценка была не совсем неверной. Потому что несмотря на взрывное настроение, Ирена в разговоре не выразила готовности при возможности совместной работы отправиться в Германию и здесь раскручивать свою песню.