Парадокс, позор, коварство заключается в том, что Штефан запретил бы, чтобы то же самое проделали с ним. Разумеется, его личная жизнь — самое святое для него. Поэтому он всегда принимает меры предосторожности и хитро и бесстыдно придумывает несуществующие поездки.
На вопрос: «Куда же ты поедешь в отпуск?» людям, которых, по его мнению, это не касается, он отвечает: «Леголенд». Близким друзьям он говорит: «Ибица!» На самом деле он едет на Крит, где оставил свой шикарный катамаран. Главное, чтобы его самого не застукали в трусиках танга.
Рааб — это фантом, о котором каждый думает, что знает его. Он показывает только то, что хочет показать. Никто не знает, где он живет. Никто не знает, как выглядит его подруга. Он невероятно замкнут притом, что невероятно беспутен.
Из этой садовой засады у ручья я извлек урок. Я поклялся, что при следующей возможности Штефан не выйдет сухим из воды. Этот шанс представился, когда в следующем году Штефан явился засвидетельствовать свое почтение на съемки «Dr. Mabuse».
Я как раз стоял на высоте восьми метров на продуваемой ветром платформе, которая не казалась мне надежной, и в длинном черном пальто изображал перед камерой бесстрашного злодея. При этом нельзя сказать, чтобы я не боялся высоты. Я только хотел, чтобы ролик по возможности быстро оказался в коробке и чтобы со всем этим было покончено. Как вдруг из–за столба сантиметрах в тридцати от меня вынырнула физиономия Рааба, ухмыльнулась в камеру и заорала: У–у–у! Дитер! Смотри, яйца не застуди!» — и при этом он замахал чем–то наподобие наручников. Поскольку его туда не звали, он, конечно, испортил всю сцену.
Но на этот раз он от меня получил: я перетащил парня к себе, более или менее забыв о боязни высоты. Я прижал его головой к балюстраде и слегка придавил его. «Урррг!» — издал он из–под моих рук, и я был доволен собой.
В этом деле было кое–что хорошее. Тот, кого душат, любит себя. Мой решительный отпор Штефану очевидно понравился: «Эй, это уже что–то новое!» После этого мы стали если не друзьями, то по крайней мере теле–коллегами.
Но когда он несколько месяцев спустя снова возник перед моими дверьми, будто палач, мне это не понравилось. К тому времени я переехал на виллу Розенгартен, и у меня на выгоне за домом стояли две шаловливые полудикие ганноверские кобылы Дженни и Санни.
«Давай устроим родео!» — предложил Штефан. Он знал, что на экране это смотрелось бы хорошо. У него глаз–алмаз, к тому же, он может сделать все: прыгать на тарзанке; выводить на самолете «мертвую петлю», пока не стошнит; сломать себе в боксовом поединке носовую кость и истекать кровью, как резаная свинья; и плюхнуть свой зад на полудикую лошадь, хотя он совсем не умеет ездить верхом.
Когда камера не включена, Штефан — совсем другой человек. Не нахальный, грубый и оскорбительный, но сверхславный, внимательный и милый. Тогда звучат такие фразы, как «Послушай, Дитер, приятель, ты же знаешь, каково это на телевидении! Там же нужно смешивать всех с дерьмом! Не злись на меня за это! Ничего личного!»
Правда, он запретил мне говорить это, чтобы я не испортил его свинский имидж. И все–таки я это делаю.
Но вернемся к родео (камера была все время включена, само собой разумеется).
Штефан подтянулся на руках, чтобы залезть на Дженни, которая нервно пританцовывала, хлестала себя хвостом по бокам и пыталась схватить Штефана за задницу.
Едва он забрался в седло кобылы, выгнувшей спину, как с насмешливой ухмылкой осведомился: «Где же здесь педаль газа?» и тут же всадил каблуки ей в бока. Как бы дурачась, как бы устав от обычной жизни. Дженни сразу же рванула с ним по выгону.
«Эй, где же ты, Дитер?» — радостно проревел Штефан через плечо, — «Мне нужно еще одно лассо!»
К моему великому удивлению, ему даже удалось удержаться на отчаянной чокнутой кобыле.
Для своей карьеры Штефан делает действительно В–С–Е. Он культивирует имидж развеселого экстремиста, который принимает вещи такими, какие они есть. Который из каждого случайно оброненного слова, из любого инцидента составляет удачную импровизацию. Но вот вам правда: это все заранее продумано до мелочей, словно в генштабе. Как он сделает это. Когда он скажет это. Когда на какой клаксон нажать. Воистину тяжелая работа. Точно так же он создает свои хиты. «Бретти, Бретти Вогтс» и «проволочная изгородь» вовсе не результат легкого подпития, а образец истинного мастерства.
Но я это понял лишь тогда, когда он предложил мне за кулисами «TV total»: «Дитер, давай, я совершенно случайно приду на следующий концерт Модерн Токинг! При этом мы совершенно случайно споем вместе в костюмерной. Потом я совершенно случайно прокручу это раз сто в своей передаче. Затем совершенно случайно выйдет CD. И мы совершенно случайно заработаем кучу денег».