Собственно говоря, до того момента меня не покидало чувство: если кто–нибудь здесь разбирается в вопросах экономики и знанием собственной фирмы и биржи, то я готов сожрать все, что написано об экономике: «Торговую газету», «Капитал», «Экономическую неделю» и «Цейт», его разделы, посвященные экономике и акциям. Когда Эcтeфaния наверху в гостиной смотрит теле–магазин, я внизу, в подвале, изучаю новости биржи. Кроме того, не забывайте, я же изучал экономику.
Короче говоря, 1999 год я назвал бы черным годом своей карьеры. Хотя я хорошо зарабатывал. Но любой неудачник зарабатывал еще больше бабла. Кажется, достаточно было пойти на биржу и поторговать воздухом. И в мгновение ока ты — мультимиллионер. А я‑то, балда, сэкономил на этом!
Такое вот паршивое чувство сидело у меня в животе, когда я совершенно случайно столкнулся у бассейн «Беверли Хиллс» в Лос — Анджелесе с Джеком Уайтом. Особые приметы: копна завитых волос на голове и множество белых зубов во рту. И если я до этого думал, что этот год — черный, то после этой встречи я отказывался что–либо понимать. Ведь Джек Уайт для меня никогда не был олицетворением успеха.
Прежде он был футболистом средней руки, теперь он — среднестатистический продюсер: его последний хит «looking for freedom» с Дэвидом Газельгоффоом уже пятнадцать лет как выпал из чартов. И несмотря на это он отправился на биржу, организовав акционерное общество Джека Уайта и таким образом за ночь разбогател до чертиков. И вместе с ним его супруга с супер–пупер гривой Янина, экс–репортер (когда я думаю о ней, меня не покидает подозрение, что она потихоньку принимает средство для улучшения роста волос). Она держала 10 процентов акций в этом АО.
«Слушай, Дитер! Когда же ты наконец станешь миллиардером?» — спросил меня Джек, возникнув прямо передо мной в плавках и купальных шлепанцах, — «Ты вообще знаешь, как чертовски выгодны и как нынче хороши биржевые котировки?»
Я думал, что застрелюсь прямо на месте. В моем доме стопками лежат пятьсот золотых и пятьдесят платиновых пластинок. Когда ни посмотришь шоу Кернера на ЦДФ, новости спорта на АРД или ролик «Катьес — йес! — йес! — йес!», там звучат сплошь мои собственные мелодии. Бац — и это все уже не считается? И вдруг последние стали первыми? Как несправедливо! А как же принципы рыночной экономики!
Я уже тысячу раз мысленно просчитывал для себя возможный ход котировок:
" Во–первых, острый вопрос о предполагаемых расходах: налоговый аппарат, который удостоверяет пригодность фирмы для участия в деятельности биржи. Чем больший там находится капитал, тем дороже. Уж они–то дерут по три шкуры.
" Во–вторых, фактор финансовых потерь: банк, который организует для тебя продажу акций. Вот уж пиявка!
Говоря открытым текстом, ты отдаешь всего–навсего миллионы евро, которые тебе не принадлежат. Потому что деньги вкладчиков тебе не подарены, а как бы даны взаймы в надежде на будущую прибыль. С этих денег ты должен получить прибыль, а потом снова вложить их в дело. Да и деньги в сфере музыки не так–то просто заработать. Чтобы получить чистыми пятьдесят миллионов евро, мне пришлось бы каждый день писать по двадцать хитов.
Кроме того, не следует забывать про текущие расходы, без которых такому акционерному обществу не обойтись: тебе нужно помещение под офис, тебе нужен квалифицированный персонал. И кого бы ты ни спросил тогда, в 1999 году: «Ты не хочешь занять должность в моем АО?», тебе отвечали: «Ясное дело, займу! Пожалуй, 500 000 марок в год плюс процент от прибыли АО». Все совершенно спятили.
Мне было ясно: кто не улавливал всех связей на сто процентов, кто основывал АО, не имея подлинного потенциала, настоящих накоплений, тот был глупее, чем ставшая нарицательной молочница. С самого начала дело шло к гибели.
Но раз уж я не видел ни одного реального шанса для выживания АО Дитера, как же фирме Джека Уайта удавалось получить доход? Но, может быть, помимо прочего он занимался реализацией средств для улучшения роста волос.
В 1999 любой мог бы сделать такой же расчет, как и я. И все–таки новые акционерные общества лезли, как грибы из–под земли. Я то и дело слышал слова типа: «Да не забивай себе голову, Дитер! Это же не ради заработка денег! Просто люди хотят вкладывать деньги, так позволь им это делать!» Ни в ком не наблюдалось ни капли недоверия. И это делало меня еще более недоверчивым.