Она вальяжничала без спросу внутри моего стонущего от отравления организма. Словно сидела на кровати, надменно смотря на меня сверху вниз, и ждала, когда я не смогу больше терпеть. Я испуганно бегал взглядом по комнате, желая вытравить из груди гнетущую боль, но игнорировать это становилось самоубийственной глупостью. Стыд был ещё свежий, хоть пакостные воспоминания понемногу улеглись спустя десяток часов, но я мысленно шептал самому себе, что называть её жалостью, стыдом или даже совестью было настоящим кощунством. Всё-таки, это была она… Привыкать к ней я не собирался, ощущая, как от охватившего волнения вкупе с посталкогольным тремором начинают дрожать пальцы рук. Здесь ей были не рады…
Преодолевая головокружение, я поднялся на отёкшие ноги и прошёлся вдоль комнаты, без энтузиазма выглядывая в окно: город тонул в хрустящих сугробах несмотря на уже разгулявшийся день, а улицы атаковали полчища гудящих снегоуборочных машин. В соседской квартире творилось что-то немыслимо громкое; внешний мир упорно разрушал мою идиллию одиночества. Лишь ненадолго я спрятался от него в ванной комнате, промывая желудок, а затем, едва умытый направился в коридор в поисках спортивной сумки и зарядного устройства для телефона.
С отвратительным предчувствием я наблюдал, как загорается яркий дисплей, как неумолимо медленно происходит загрузка, недовольно осев на пол у розетки и утерев рот. И вот на экране появилась привычная заставка, а после ― череда оповещений о пропущенных звонках: десяток от Мишель, десяток от Крэга с интервалом в разное время… Чтобы убедиться, насколько плохи мои дела, я ещё раз нашёл настенные часы. Два часа дня…
Я не просто опоздал. Сегодня я изгадил его труд, и вряд ли мои оправдания найдут у Макарти отклик. Словно в подтверждение взгляд упал на единственное загадочное сообщение с его номера.
Гранд-стрит, 142. Буду ждать.
От интригующего послания наставника я пропустил по телу неприятную дрожь. Вряд ли он похвалит меня после своевольного беспричинного прогула… Я вспомнил, как Крэг беседовал со мной при приёме на работу, пытаясь внушить мне всю важность дела прежде, чем мы оба оставили подписи на контракте: никаких опозданий, беспробудных загулов и поверхностного отношения к работе. На полпути к премьере я вдруг сделал этот неосторожный шаг в сторону его сомнений по поводу моей вовлечённости. Уверен, он насторожился ещё на стадии слухов, блуждающих от танцора к танцору в закулисье, а уж после конфликта с Изабель, из которого она ловко выпуталась… Я вдруг понял, что за последнюю неделю получил два самых странных и откровенных признаний в любви, которые мне приходилось слышать за всю жизнь. Но у Мишель оно получилось более шокирующим, подрывающим самочувствие; интриги брюнетки с ним никогда бы не сравнились.
На сборы ушёл час, а может и больше. В рассеянных мыслях я беспричинно блуждал от комнаты в ванную и обратно, не понимая, что должен сделать перед выездом, что упускаю из виду. В сумку отправилась свежая спортивная одежда, новая пачка сигарет, зачем-то бутылка с остатками вчерашнего недоразумения и рядом стоящая свеча. И поверх странного набора вещей я уложил свою копию контракта, с трудом найденную в беспорядке ящика, бегло перечитал её и тяжко вздохнул, готовясь к худшему.
Не знаю, насколько было нормально садиться за руль после вчерашнего, но в добавок я решил прокатиться по буксующему городу на личном авто, чтобы собрать все автомобильные пробки по пути до окраины Манхэттена. Навигатор показывал по заданному адресу небольшое офисное здание, которое явно не являлось официальной репетиционной точкой для нашей труппы, а поэтому я всё ещё был заинтригован, с волнением сжимая кожаное покрытие под своими пальцами, и переминал их в нетерпении, стоя в километровой колонне машин. У меня было достаточно времени подумать над своим поведением…
Придти сегодня на репетицию я не мог не то что физически… Я не смог бы взглянуть Мишель в глаза. Интересно, как скоро она поняла, что разговор откладывался на тот срок, что позволит мне избежать его совсем? Наверное, в ту же секунду. Надеюсь, танцовщица сделала правильные выводы: ей попросту не нужен такой трусливый, эгоистичный мужчина, как я. Кругом вьются множество подходящих кандидатов, будь то даже Карлос, готовый ради неё на любые отважные и не очень поступки. Рядом с порядочной, надежной Мишель я видел любого, но только не себя… А теперь, когда все карты были раскрыты, я только и думал о том, насколько несладко будет танцевать нам в паре.
Когда я припарковался, то даже не посмотрел на время. Из тонированного окна было видно здание с нужным адресом, и ещё немного помявшись перед выходом, я заглушил двигатель, неуверенно рассматривая крыльцо. На Нью-Йорк уже надвигались ранние зимние сумерки, а в окнах на третьем этаже, плотно прикрытых тканями, мелькало множество неразборчивых силуэтов.
Нехотя вывалившись из машины, я торопливо закрыл её и направился к единственной двери, протаптывая дорожку по блестящему мокрому снегу. За приоткрытой створкой меня ждала высокая крутая лестница, по которой я поднялся на звуки знакомой мелодии из постановки и оказался в небольшом холле, судя по всему, перед небольшим репетиционным залом. Возможно, здесь готовилась массовка…
― Ого, ― Макарти тихо беседовал с каким-то молодым парнем, которого я видел впервые, но стоило ему обернуться ко входу, он даже слегка остолбенел и без всяких издёвок впечатлённо приоткрыл рот. ― Брэндон? Не ожидал…
― Как? Ты же написал… ― половицы под ногами поскрипывали. Сбивчиво осмотревшись в бедной обстановке, я непонимающе остановился взглядом на наставнике.
― Да. Я просто уже и не ждал тебя. Думал, не приедешь, ― он как-то печально поджал губу и не моргая осмотрел меня с ног до головы, пытаясь сделать выводы о моём самочувствии. Из его тёмных глаз ни на секунду не пропадало загадочное снисхождение. Стрелки наручных часов неумолимо торопились к шести вечера. ― Ну, проходи…
Пару мгновений я ещё переминался на месте, не понимая, куда можно следовать, но Крэг тут же оборвал разговор с собеседником, отправив его за дверь, откуда доносилась музыка, а меня повёл прямо по коридору. Мы зашли в неприхотливо обставленный кабинет; мужчина сел за рабочий стол, а я по другую его сторону, словно на приёме у психолога.
Я сразу догадался, что меня ждёт тотальная промывка мозгов. Крэг выглядел решительно, но по-прежнему смотрел на меня как-то слишком терпимо.
― Как твоё состояние? ― чтобы задавать такие вопросы, нужно знать причины. Я слабо ухмыльнулся, предполагая, откуда они ему известны, и хотел было зло ощериться, но выжидающе помедлил. Может, и к лучшему озвучить правду хотя бы ему.
― Паршиво, ― потерянно пожав плечами, я опустил взгляд на пустую столешницу.
― Хочу сразу сказать, что Мишель не вдавалась в подробности, когда рассказывала мне, ― при одном только упоминании о танцовщице, я заметно вздрогнул. ― Просто твоё отсутствие сегодня ей нужно было как-то аргументировать передо мной, пока ты не отвечал на звонки. Понимаешь?
Ощутив лёгкий укор в его начатых издалека нравоучениях, я смирно кивнул, чувствуя, как тревога начинает меня несчадно сжирать. Макарти в сожалении поджал губы, и принялся задумчиво гладить щетину.
― Я думал, с Мишель тебе делить нечего. Но получается, что на твоём счету уже два конфликта… Не много ли неприятностей для ведущей роли в театре? ― как только я услышал отсылку к собственной должности, то вцепился взглядом в его дрогнувшее лицо. Он говорил без злобы и нажима, просто заботливо интересовался. ― Вообще-то я рассчитывал видеть подобного рода драму на сцене. Ваша личная жизнь — это прекрасно, я понимаю, что она протекает в стенах театра, когда вы сутками торчите на работе бок о бок, но она не должна влиять на наш с вами творческий процесс. Да ещё и так… Серьёзно. Не хочешь поделиться тем, что у вас стряслось?
Этот вопрос я встретил тяжёлым мучительным вздохом. Он хотел слышать факты, в которых я боялся признаваться даже самому себе… Стоит ли говорить, что откровенничать с посторонними я не был намерен.