Тем не менее, должен признаться, что до вчерашнего вечера я не замечал, что Клаудия и Квинто обедали на одной скамейке. В какой-то момент их обнажённые руки легли рядом на стол, едва соприкасаясь. Притяжение между ними было более чем очевидным. По крайней мере, молчание девушки красноречиво говорило о силе этого притяжения. Реакция парня, какой бы она ни была, осталась сдержанной. Мудрое решение.
Было уже за полдень. Мы просидели в театре целый час. Хватило времени, чтобы дождаться клиента, чьи мотивы показались мне сомнительными, когда у меня появились другие неотложные дела: нужно было вернуться в Аполлонию, спасти разбушевавшегося Фамию и помочь ему найти приличный конный транспорт для Зелёных. Я решил вернуться в наши покои, хотя тишина места удержала меня от немедленного отъезда.
Постепенно беспокойство распространилось по группе, и никто больше не разговаривал, но большинство из нас пришли к выводу, что клиент не появится. Если мы бросим это дело, по возвращении домой нам останется только собирать вещи. Приключение для всех нас закончилось.
Камило Жустино вдруг повернулся ко мне и сказал своим глубоким, преувеличенно скромным голосом:
– Если мы поплывем на запад и получим контроль над нашим судном, Марко, я попрошу тебя снова высадить меня в Беренике, если это возможно.
Я поднял брови.
– Вы отказываетесь от идеи работы в Риме?
–Нет. Просто я хочу сначала сделать кое-что.
Элена толкнула меня локтем в рёбра. Я послушно сложил руки, не отрывая взгляда от зала, словно наблюдая за поистине захватывающим представлением первоклассной труппы. Я промолчал. Никто не двинулся с места. Затем Жустино продолжил:
У нас с Клаудией Руфиной был план, который нам так и не удалось осуществить. Я всё ещё полон решимости найти Сад Гесперид.
Клаудия вздохнула, исходивший из глубины её души. Эта золотая мечта была её навязчивой идеей. И вот теперь, похоже, Хустино говорил о том, чтобы уехать в одиночку, а она, словно беглянка, обременённая неудачей и позором, вернулась в Испанию, чтобы исцелиться от своей внутренней печали.
«Может быть, ты хочешь пойти со мной?» — предложил наш герой своей разъярённой спутнице. В конце концов, взять её с собой было прекрасной идеей; поэтому я и пожалел, что не я предложил это. И всё же Квинтус, казалось, вполне мог взять инициативу в свои руки, когда решил разозлиться. Он повернулся к ней и заговорил спокойным, мягким тоном, который оказался весьма эффективным. «Мы пережили вместе настоящее приключение. Мы никогда его не забудем, знаешь ли. И будет очень жаль, если в будущем нам придётся вспоминать его молча, когда мы будем с другими».
Клаудия посмотрела на него.
«Ты мне нужна, Клаудия», — заявил он. Мне захотелось подбодрить его. Джастин точно знал, что делает. Вот это молодец! Красивый, обаятельный и абсолютно надёжный (иначе говоря, он был таким, ведь у него не было ни копейки за душой). Девушка была в него без памяти влюблена, и Джастин спас её в последнюю минуту.
«Спасибо, Квинт». Девушка встала. Она была высокой, стройной, с волевыми чертами лица и серьёзным выражением. Он редко видел её смеющейся, разве что в Риме, когда она встречалась с Джастином; сейчас она тоже не смеялась. «Учитывая обстоятельства, — продолжила она с довольным видом, — думаю, это меньшее, что ты можешь мне предложить».
Елена взглянула на меня и нахмурилась.
Голос Клаудии стал резче:
«Так ты нуждаешься во мне?» Джастину нужно было его состояние, и у меня вдруг возникло извращённое чувство, что Клаудия тоже это почувствовала. «Знаешь что? Никто за всю мою жизнь не удосужился подумать о моих нуждах! Прости меня, Квинтус, я понимаю».
Я не хочу, чтобы все остальные думали, что ты сделал что-то замечательное, но я предпочитаю жить с тем, кто действительно любит меня.
Прежде чем кто-либо успел её остановить, Клаудия протиснулась к ближайшему проходу и начала спускаться по ступенькам к зрительному залу. Мне уже была знакома её привычка в одиночку входить и выходить из амфитеатра. Я тут же встал перед Квинтом, на лице которого всё ещё сохранялось недоумение. Господи! – казалось, говорил он сам себе; он сделал всё, что мог, и теперь был ужасно расстроен.
Как женщины могут быть такими бесчувственными...!
Накс вскочил со своего места и с возбужденным лаем побежал за девочкой.
Мы с Хеленой позвали её одновременно. Когда Клаудия направилась к крытому выходу для публики, женщина, которой удалось попасть на арену, пробралась в центр и заняла командное место на овальной сцене.
Это была женщина среднего роста с надменной осанкой: длинная шея, острый подбородок, копна взъерошенных каштановых волос и внимательные глаза, с любопытством следившие за Клаудией, когда та бежала к ней по коридору, а затем внезапно остановилась. На женщине была изысканная одежда нежных тонов с шелковистым блеском. Лёгкий плащ был застёгнут на плечах брошами в тон, соединёнными тяжёлой золотой цепью. Другие золотые украшения сверкали на её шее и пальцах, а в бледных ушах висели длинные изящные серьги.