Это заставило меня решить допросить молодого Идибала.
ЛИИ
Ради безопасности семьи я решил, что должен спрятать Мирру и как можно скорее отдалиться от Ханнона. Возможность сделать это представилась неожиданно: сильная зыбь заставила нас укрыться в порту Оэа и прождать там полдня.
Эта задержка дала мне возможность увидеть Каллиопа. Я поспешил в город и после нескольких часов поисков нашёл его дом, но мне сказали, что он тоже далеко. Похоже, триполитанские экспортёры диких животных много времени проводили в разъездах.
– Римлянин взял своего господина с собой вдоль побережья по торговым делам.
-объяснил раб.
– Хозяйка здесь? Её зовут Артемиса, да?
–Она пошла с ним.
–Куда они делись?
–Лептису.
Отлично. Сцилла заплатила мне за организацию её встреч с Каллиопом и Сатурнином. Мы надеялись разобраться с каждым из них по отдельности, но Каллиоп по собственной инициативе упростил мне задачу. Будь он в Лептисе, мы бы разобрались с обоими сразу. Хотелось бы, чтобы все дела были такими же простыми. (С другой стороны, если бы Сцилла столкнулась с ними в Лептисе до моего приезда, мне, скорее всего, не заплатили бы.)
–Кто этот человек, с которым ушел твой хозяин?
-Не знаю.
– У него будет имя, – говорю я.
-Роман.
Ладно. Я ничему больше не научился, кроме того, что стал ещё больше раздражаться.
–Что он сказал?
–Бывшему партнеру моего хозяина предстоит ответить на обвинение в суде; мой хозяин собирается дать показания.
Это показалось мне подозрительно похожим на то, что мне предстояло исправить. Мне пришла в голову безумная мысль, что «Романо» — это, возможно, сама Шилла, переодетая мужчиной. У неё, конечно, хватало на это наглости, но она также любила представлять себя порядочной женщиной.
– Что, Каллиопа тоже обвиняют?
«Он всего лишь свидетель». Конечно, это могла быть уловка, чтобы заманить его туда.
–Со стороны обвинения или защиты?
Раб угрюмо поморщился.
«По обвинению, конечно! Они друг друга ненавидят. Иначе мой хозяин не пошёл бы ни под каким предлогом».
«Какой замечательный сценарий», — подумал я. Если бы я искал способ свести этих двух мужчин, это был бы идеальный план: сказать Каллиопу, что могу помочь ему осудить Сатурнина. Жаль, что я не додумался до этого.
Итак, кто же это был? Что это была за таинственная фигура в повестке, и в чём заключался его интерес, если таковой вообще имелся?
Я вернулся в деревню. Было уже темно. Ветер, который вынес нас к берегу, ласкал моё лицо, прохладный, но уже начал стихать.
Мне нужно было обдумать внезапно охватившее меня чувство неуверенности. В порту была длинная, красивая набережная; я прогулялся по ней. С противоположной стороны, приближаясь ко мне, появился человек с ярко выраженной римской выправкой. Как и я, он задумчиво и лениво прогуливался вдоль моря, с сосредоточенным выражением лица.
Вокруг никого не было. Мы оба понимали, что наши мысли никуда не ведут. Мы оба остановились. Он посмотрел на меня. Я посмотрел на него. У него была прямая осанка, чуть ли не избыток плоти, строгая стрижка, чистое бритье и вид солдата, закаленного сотней сражений, хотя и слишком много лет проведшего без дела, чтобы быть профессиональным военным.
– Добрый день, – поприветствовал он меня.
Он говорил с безошибочным акцентом, свойственным базилике Юлия. Уже по одному его приветствию я понял, что это свободный человек, патриций, воспитанный наставниками, прошедший военную подготовку, являющийся протеже императора и обладающий осанкой статуи. Богатство, происхождение и самоуверенность, свойственные сенатору, были в нём очевидны.
«Добрый день, сэр», — я отдал честь, как настоящий легионер.
Мы были двумя римлянами, находящимися вдали от своего города; протокол позволял нам воспользоваться этой возможностью, чтобы обменяться новостями из дома.
Представления были обязательными.
Извините, сэр. Вы, похоже, тот самый «один из нас»...
А его случайно не Романо зовут?
«Я Рутилио Галико». В его голосе слышалась тревога. Ему следовало быть осторожнее: титулы — дело тонкое. Он только что обвинил высокопоставленного патриция в том, что тот — канализационная крыса с одним-единственным именем. И всё же патриций отправился на прогулку в порт без своей охраны и лакеев.
Он всегда мог заявить, что сам во всем виноват.
«Меня зовут Дидий Фалько», — ответил я. Затем я поспешил подтвердить, что узнал в нём человека высокого ранга. «Вы как-то связаны с губернатором провинции, сэр?»
«Я имею ранг специального посланника. Я наблюдаю за границами между территориями», – добавил он с улыбкой, словно желая ослепить меня. «Я слышал о вас». Моё сердце забилось. «У меня есть послание от Веспасиана. Очевидно, это дело большой государственной важности; если я найду вас здесь, Дидий Фалькон, я должен был поручить вам вернуться в Рим для беседы о священных гусях».