Я вернулся по тихому переулку между храмами и общественными зданиями и направился в город. Там было больше движения.
Я шёл сквозь тени по левой стороне дороги, полого поднимавшейся от берега, в сопровождении нескольких мулов, навьюченных доверху, и шумных детей, толкавших тачки с весьма объёмистыми товарами. Закрытые лавки и скромные дома выстроились вдоль улиц, образующих довольно стройную сетку. Чем дальше я шёл, тем больше на улицах становилось движения. Наконец, я добрался до театра, а неподалёку – до рыночной площади, где наконец-то царила та суета, которую я ожидал увидеть в одном из крупных торговых городов.
Центральный рыночный зал мог похвастаться двумя элегантными, оживленными павильонами: одним круглым, в форме барабана, с арками, и другим – восьмиугольным, с коринфской колоннадой. Вероятно, их построили разные благотворители с разными градостроительными замыслами. Однако педантичная надпись возлагала ответственность на него за всё здание. Возможно, он поссорился со своим архитектором ещё до завершения работы.
Под навесами киосков на плоских каменных столах велась всевозможная торговля; главным образом, это была продажа хозяйственных товаров. Горох, чечевица и другие бобовые были сложены в кучи.
На фруктовых лотках и других прилавках, в пределах легкой досягаемости, выставлялись огромные горы инжира и фиников, а также миндаль и выпечка, рыба и зерновые. Сезон винограда ещё не наступил, но я нашёл виноградные листья; некоторые уже были фаршированы, другие – просто замаринованы, чтобы можно было взять домой и начинить по своему вкусу. Мясники, рекламируя себя грубыми рисунками коров, свиней, верблюдов и коз, точили ножи на верстаке в форме львиных лап в углу, где располагалось здание палаты мер и весов, а инспекторы, вытягивая шеи, следили за жаркой игрой в шашки, разыгрывавшейся на полу.
В двух кварталах от него другой миллионер из Лептиса построил торговый комплекс, посвящённый Венере Халкидской, где, казалось, злобные, беззубые, загорелые посредники, не имевшие ни времени поесть, ни желания бриться, заключали крупные экспортные контракты. Несомненно, это был рынок для крупных сделок: оливковое масло, солёная рыба, керамика и дикие животные, а также экзотические товары, привозимые кочевниками: тяжёлые тюки слоновой кости, чёрные рабы, драгоценные камни, птицы и другие дикие животные.
Я нашёл банкира, который принял моё рекомендательное письмо. Как только деньги оказались у меня на руках, какой-то мошенник попытался продать мне слона.
Увидев одинокого мужчину иностранного происхождения, несколько человек любезно спросили меня, не нужен ли мне бордель. Я с улыбкой ответил «нет». Услышав это, один из моих собеседников даже порекомендовал свою сестру как чистую, послушную и общительную девушку.
Я вернулся на центральный рынок. Там я нашёл столб с пустым пространством между каракулями и написал, царапая камень: РОМАН: ИЩИТЕ ФАЛЬКО В
Дом Рутилио
Когда притворяешься, что знаешь кого-то, иногда это правдоподобно.
Более того, к тому времени у меня возникло тревожное предчувствие, что Романо на самом деле мой старый знакомый. Если я прав, это были плохие новости.
Я пошёл в баню, чтобы прочувствовать атмосферу города. Позволил им себя побрить, что они сделали так же отвратительно.
Театр был ещё одним подарком от Тапепио Руфо, элегантно оформленный и построенный с великолепным видом на побережье и море. Я взглянул на программу; ничего особенно интересного там не было.
Это не имело значения, поскольку главным развлечением в Лептисе были предстоящие игры на празднике урожая за городом. В объявлении об играх говорилось, что программа, столь любимая народом, состоится «позже», хотя я заметил, что председательствовать на них будет мой хозяин, Рутилий Галлик, римский сановник, приехавший в город. Интересно, сообщил ли ему кто-нибудь об этом уже?
Для моего первого знакомства с этим местом этого было вполне достаточно. Поэтому я решил возобновить общение с семьёй, прежде чем им надоест быть вежливыми с посланником. А я тем временем развлекался на улице.
Я последовал указаниям Рутилио и направился к роскошной вилле на берегу моря, которую предоставил в его распоряжение какой-то местный чиновник (без сомнения, надеясь завоевать популярность в Лептисе, пока инспектор разбирался с землёй). Ситуация казалась безопасной. Рутилио был придан отряд легионеров-телохранителей на случай, если возникнут проблемы с отчётом. У инспектора также была небольшая группа прислуги. Для полного комфорта ему не хватало лишь нескольких политически нейтральных гостей, с которыми можно было бы поговорить; мы как раз подходили для этой цели.